Красная машина. Юниор 2 стр. 85
защитник. Больше вреда принесу. Мать… Ну, она у нас простая. Красиво говорить не умеет. Так, чтоб по полочкам все и по делу. Да еще рыдать будет. Сам знаешь. А вот тренер, это — самое оно.
— Да не хочу я никому ничего доказывать. Не понимаешь? Сам говоришь, менты, есть менты. Как представляешь это? Поедем с Сергеем Николаевичем обратно, выяснять, кто прав, а кто виноват? На кой черт ему нужен этот геморрой. Он и без того мне толчок дал. Даже не толчок, а самый настоящий пинок. То, что я его просрал, этот пинок, моя вина.
— Твоя. Верно. — Батя кивнул, — Но еще больше — моя и материна. Это мы тебя таким твердолобым дураком вырастили. Значит, нам и разбираться. Понятия, принципы, они, Славик, конечно хороши. И правильно это, жить по понятиям. Но сейчас ты гонор поумерь свой. Понял?
Мы препирались с отцом почти час. Пока я собирался в Воронеж, он уже сидел готовый на пороге. И это не в переносном смысле. Реально, оделся, напялил шапку, взял табуретку и сел возле выхода. Может, думал, что я убегу, хрен его знает.
— Так скажу тебе, сынок…
Я в этот момент, как раз, наклонился, чтоб натянуть ботинки. От неожиданности чуть носом в пол не улетел. Сынок? Никогда не слышал, от отца такого обращения к Славику. Даже к нему. Про Алешу и подавно молчу. Что, твою мать, происходит? Нет, ну ладно, в ситуации с наркотой он выручил сына. Хорошо. Однако, сейчас откуда эта внезапная родительская забота?
— Если бы много лет назад было кому меня поддержать и на путь наставить, я бы, может, совсем по-другому эту жизнь-то прожил. Батя мой с войны не вернулся. Жили хреново. Жрать нечего было. А тут товарищ один… Ну, имелся там у нас… Раз предложил со склада хавчик вынести. Была лазейка. А я и подумал, чего нет-то? Дома мать и сёстры. Две сестры. Голодно. А тут, вон, как просто. Раз — и все. На тебе тушенку. Целых три банки. Армейская. Мне годов-то было… Как Алешке, вон. Мелкий еще сам по себе. А там — окно, по над землей. Маленькое. Тольку щуплый кто и пролезет. Вот чего меня этот товарищ позвал. Сам он постарше был. Ну, и что. Пролез. Через окно банки ему подавал. Вылазить стал обратно, руку сильно повредил. Рана серьезная получилась. А матери побоялся сказать. Вдруг узнала бы, как я на склад воровать ходил. Думал, оно само пройдет. Не прошло. Загноилось. Потом гангрена началась. И все. Отхерачили руку. С одной тоже не разбежишься. Кому нужен такой работяга. А вот если бы тогда было кому ума вставить… Ремень снять и выдрать…
— Погоди, а как же корова? Эта история про поезд. Как ты скотину спас. — Я натянул, наконец, обувь и теперь стоял рядом с батей.
Матери не было дома. Она ушла за Алешей, которого теперь определили в музыкальную школу. По блату, можно сказать, посреди учебного года. Я так понимаю, чтоб у пацана времени свободного меньше было, на всякую ерунду тратить. Со школы, сразу после уроков он топал на занятия, а уже после музыкалки его забирала домой мать. Отец сказал, что при таком творческом подходе, какой у