Красная машина. Юниор 2 стр. 93
грохот. Это мать выронила половник, которым собралась наливать борщ. Я подавился чаем. Вернее сначала я подавился чаем, сделав неудачный глоток. А потом уже был половник. Сказать, что мы оба охренели, это ничего не сказать. Потому что столь неожиданных слов не ожидал никто.
— Виталик… — Родительница бочком подобралась к отцу, наклонилась совсем близко и принюхалась. — Ты что, скотина такая, выпить успел? Завязал же. Клялся и божился.
— Валентина! — Батя погрозил пальцем. Но куда-то в сторону. Перед материным лицом размахивать рукой не решился. Она у него и так одна.
Тем более, половник мать сразу подобрала, а, учитывая, что алкоголя в отцовской крови не имелось ни грамма, я бы заметил, велик шанс ему этим половником отхватить за лишние телодвижения.
— Какая Москва? Ты собирался обсудить с Сергеем Николаевичем, как быть дальше. Славику как быть…На кой черт нам теперь Москва. И кто «вы», не пойму? С дружками своими опять спелся?
— Ну, как бы тут согласен. Зачем нам в Москву, если только что оттуда? — Я подключился к беседе, пока батя и правда не огрёб.
Чашку с чаем пришлось отставить в сторону. Судя по настрою отца, у которого лицо светилось, будто ему в лотерею выигрыш прилетел, новости еще не все. Этак захлебнуться можно из родной посуды, в родном доме. Чувствую, что-то нам сейчас еще будет сказано. Что-то крайне неожиданное.
Мы сидели дома, за столом. Мать накрывала ужин. Вернулись буквально минут двадцать назад. Успели только руки помыть, переодеться. Батя выглядел загадочным и молчаливым, теперь понятно, почему. Готовил свое фееричное выступление.
Из Дворца Спорта он вышел один. Сергея Николаевича не было. Это расстраивало. Мне показалось, тренер настроен нормально, но раз говорить со мной не захотел, значит, не очень хорошо все.
Соответственно, я подумал, наверное, порешали без меня, и даже спрашивать ничего не стал. Вроде бы настроился хоккей бросать, а все равно свербило где-то глубоко в душе. Зачем переживать лишний раз. Кончилось и кончилось. Все.
Отец тоже к разговорам не стремился. Он был погружен в себя и что-то явно осмыслял.
Подошел к нашей компании, кивнул пацанам, будто до этого их не видел, хотя вообще-то совсем недавно даже разговаривал с ними, а меня поманил рукой.
— Славик, давай двигать на автобус. Время уже позднее. А то пешком попрем, через поля. — Бросил он мимоходом и направился в сторону дороги.
Я пообещал друзьям завтра приехать в Воронеж, чтоб снова встретиться. Новости, рассказанные Федькой произвели серьезное впечатление. Эмоции у всех били через край.
Порядьев упорно клеймил Постникова званием предателя, сам Постников пытался объяснить, что и без того последние нервы вытрепал с этой ситуацией, Никитос просто был расстроен. А я вообще не знал, что думать. Вернее, знал. Но как-то не верилось во все произошедшее.
Если объективно посмотреть на ту историю, которую Федька поведал, то выходило… Дерьмо полное выходило.
Ленка, ладно. Ясно с ней все. Захотела насрать и насрала. Но Симонов? Никто из нас этого вслух не сказал, однако, кусок разговора, Федькой услышанный, вызывал очень много вопросов. К Лехе, естественно.
Поэтому до самого дома и я, и батя молчали.
Он размышлял о чем-то своем. Я думал, естественно о Лехе. Гонял мысли по-всякому, но ни черта не мог сообразить. Зачем?