Красная машина. Юниор 2 стр. 94
Почему? А главное, как?
Когда зашли в дом, отец тоже особо не кинулся разговоры разговаривать. Хотя мать топталась уже на пороге. Увидела нас еще в окно, когда мы топали по улице. Она заметно нервничала и переживала.
— Алеша дома? — Спросил я первым делом.
— Дома, дома… Уроки делает. Ну?! Почему молчите, как партизаны?!
— Валентина, я не пойму, это что за беспредел? Даже баба-яга в сказке добрых молодцев сначала накормила, напоила, а потом уже ерунду всякую мутить начала. А ты с порога нам допрос устраиваешь.
— Слушай, сказочник… — Мать толкнула отца в бок. Несильно, больше для проформы. — Ладно, мойте руки и за стол.
Уговаривать ни меня, ни батю не пришлось. Мы быстро переоделись, заскочили в ванную, по очереди, естественно, а затем уселись за стол.
— Где Алеша? — Снова спросил я.
— Да Господи…Что ты заладил? Сейчас придёт. — Спокойно ответила мать, а потом гаркнула так, что барабанные перепонки чуть не лопнули. — Алексей! Нук иди быстро ужинать.
Она взяла половник, помыла его, все-таки, на полу валялся, и начала разливать борщ. Я особо есть не хотел, поэтому просто плеснул себе в чашку чая. Вот как раз в этот момент отец и сообщил удивительную новость.
— А я сказал, едем в Москву! — Совершенно серьезно отрезал батя, когда наша первая реакция стала чуть менее острой. А потом еще для демонстрации серьезности намерений хлопнул ладонью по столешнице.
— Да зачем? Не пойму. — Мать начала заводиться. — Славке нервы трепать? Ты же сам сказал, с ментами свяжешься, только хуже выйдет.
— Я, да. Я сказал. А вот умные люди считают иначе. Ты борщ-то лей! Сдохнем от голоду, пока у тебя ступор пройдет. Тогда точно, ни Москвы, ни хрена.
Мать пробормотала себе что-то под нос и, схватив тарелку, бухнула туда сразу два половника горячего.
— На! — Посуда с исходящим паром борщом оказалась ровно перед отцовским носом. — Теперь, наконец, объяснишь?
— Валентина…ты как-будто не знаешь этикету. Когда я ем, я глух и нем. — Батя потянулся за ложкой, но моментально огреб по руке.
— Щас кто-то точно станет и глух, и нем. Язык твой вырву, который, когда не надо, метет, что помело. А когда надо, не дождёшься от тебя…
В этот момент кухонная дверь открылась и в комнату просочился Алеша. Его-то я, как раз, ждал очень сильно.
Только Младшенький уселся на табуретку, при этом не глядя в мою сторону, я сразу спросил то, что не давало мне покоя от самого Дворца спорта.
— Это был Леха? Леха Симонов?
Алеша вздрогнул и резко поднял голову. Глаза у него стали круглые, будто сова сильно удивилась. Казалось, он сейчас заухает.
— Откуда ты знаешь? — Спросил пацан.
Я удовлетворенно кивнул. На то и был расчет. Неожиданный вопрос, звучащий утверждением, по-любому вызовет определенную реакцию.
— Не знал. Теперь знаю. На понт тебя взял, прости.
— Славик… — Мать сразу же оказалась рядом и отвесила мне легкий подзатыльник. — Что за выражения! Хватит нам одного с «понтами» и «феней». Ты что, на улице рос? Нормальный же…
Она не договорив, замолчала. Дошло, наконец.
— Ох… — Половник снова полетел на пол. Мать прижала ладонь ко рту.
Она, в отличие от отца, жизнью Славика интересовалась всегда. Даже при том, что он давным-давно стал самостоятельным. Кто такой Леха Симонов матери