Библиотека

Красные карлики стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема

возвращаетесь к жизни. Не спешите и не бойтесь. Теперь откройте глаза и смотрите на меня. Смотрите на мой нос, на мой рот. Не пытайтесь глядеть сквозь меня. Сделайте вот что – сосредоточьтесь на родинке. Она на левой скуле, ближе к уху. Встать вы успеете; сперва освойтесь с тем, что вы живы, целы и подвижны.

Албан послушно уставился на лицо курчавого. Но слишком, слишком пристально. Лицо стало надвигаться – нет, это взгляд становился острее с каждой секундой. Не надо так всматриваться. Родинка выглядела бурой плюхой, лежащей под рыхлой ноздреватой кожей, блестящей от сальной смазки. Рытвины, конические ямы с торчащими пеньками сбритых

волос, сеть борозд… весь тот пейзаж, который нам показывают в рекламе бритвенных станков и антибактериального мыла – но в оцифровке и анимации он куда красивее. Взгляд полз по лицу, как визор орбитального слежения над неведомой планетой.

Вслед за выводом: «Это цифровое изображение» пришёл знобящий, липкий страх: «Почему я так вижу?» Словно спьяну или проснувшись в тяжёлом похмелье… Лет шесть назад, после попойки с друзьями, Албан решил впредь никогда не напиваться. Тогда, перебрав спиртного, он всерьёз испугался – физиономии приятелей стали надуваться, разбухать и корчиться, будто резиновые маски. А теперь курчавый с пятнышком… стоит приглядеться к родинке, как вместо зрения включается реклама, и не угадаешь, что за ужасы она покажет в следующий миг. В ней заложено всё, чего ты боишься. Высота, падение, жестокие женщины и режущие инструменты… Албану показалось, что он, беспомощный и крошечный, падает с крыши на это лицо – оно всё ближе, оно необъятное, усеянное порами-кратерами, и сейчас он с воплем врежется в него…

Цвет пропал, тошнота подступила к горлу.

– Не… – Сомкнув веки, Албан опять откинулся на подголовник. – Нет. Плохо…

«Это после операции, – тревожно клубились мысли. – Наркоз что-то вышибает в голове. Проверю по страховке, что мне полагалось. Если дали наркоз дешевле, чем я оплатил, буду судиться с клиникой…»

Над ним бубнили голоса безликих:

– …методом проб и ошибок. Он вводит поправки, но пока очень медленно.

– Неуверенно. Обычное освоение функций. Процесс не выходит из номограммы.

– Нет стойкой дифференцировки поли– и монохромного зрения. При охвате новой функции идёт сброс на чёрно-белое.

– Пустяки. Вся соль – в желании. Кто хочет, тот добьётся своего.

Открыв глаза, Албан посмотрел на собеседников. Мелькнула бело-сетчатая сфера, предвещающая обморок, но он переждал, пока она растает, и постарался заострить внимание на одежде и внешности людей. Это помогло; вращение не возобновилось. Исчезло впечатление, будто видишь одни матовые стеклянно-синие фигуры в фоновом мерцании комнаты. Взгляд перестал пронизывать мебель, похожую на приборы. Убедившись, что зрение устойчиво, а люди не превращаются в фантомы, Албан решился промолвить:

– Послушайте…

Собственный голос показался Албану чужим, непривычным. Язык и губы словно онемели после анестезии.

«Должно быть, меня держали на трубке, на искусственном дыхании. Они чем-то орошают горло, чтобы не было язв от трубки…»

– Говорите, говорите, – сейчас же приблизился курчавый. И он, и остальные были одеты в бледно-салатовые медицинские комбинезоны с бейджами на груди. Албан прочёл: «Джомар Мошковиц, шеф». Ага, старший врач бригады.

– Я… мне плохо.

– Это пройдёт. Скоро вы войдёте в норму. Всё наладится.

– Язык… – с трудом, неуверенно поднял руку Албан. Рука выглядела странно – очень гладкая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.