Красные огурцы стр. 32
пациента определил как «бычку». В качестве ЖС был выбран «спокойняк». Борис Александрович попросил Аслана закрыть глаза, представить себе «спокойняк» и описать его. Аслан стал яростно жмуриться.
— Ну что там, брат, что видишь? — бархатным басом спрашивал терапевт.
— Вижу! — отвечал пациент. — Вижу спокойняк!
— Какой он?
— Не знаю, брат. Просто вижу его.
— Может быть, это берег моря?
— Почему берег?
— Не важно, не отвлекайся. Может быть, зеленый луг?
— Какой луг, слушай?
Борис Александрович вздохнул.
— Открой глаза, Аслан. Послушай. Нужно представить что‑то, что ассоциируется у тебя со спокойняком.
— Как это?
Вот именно поэтому Боря Психолог и брал вдвое больше среднего московского психотерапевта. Он начал приводить распространенные метафоры спокойствия, описанные в психологической литературе. Но ни лес, ни море, ни сад, ни даже горы не показались Аслану достаточно спокойными образами.
— Давай так, — предложил Боря, вытирая пот с шеи. — Я буду называть слова, а ты будешь говорить, что тебе кажется спокойным.
— Делай, — согласился Аслан.
— Вода.
— Нет.
— Кошка.
— Нет.
— Шашлык.
— Какой?
— Любой.
— Любой — нет.
— А какой — да?
— Никакой. Шашлык хорошо кушать, а ты хочешь спокойное слово. Нет, давай дальше.
— Снег.
— Нет.
— Солнце.
— Нет.
— Часы.
— Дворец!
— Что дворец, Аслан?
— Дворец хрустальный, — глядя в бетонный потолок, мечтательно произнес Аслан. — Красивый, спокойный…
— Закрывай глаза, брат, закрывай! Рассказывай.
Вот так не сразу, но все же удалось Боре расшевелить подсознание трудного клиента и выудить из него тайную фантазию о хрустальном дворце, метафору «спокойняка». Откуда она взялась там, из какой сказки? Месяцы классического психоанализа, возможно, могли бы дать ответ и на этот вопрос, но чем нравилось Боре НЛП, так это быстрым эффектом. Аслан, не открывая глаз, описал башни и стены, фонтаны и деревья, арки, минареты и окошки. Весь архитектурный и садово‑парковый ансамбль почему‑то оказался выполнен из прозрачнейшего хрусталя, имел голубоватый отлив и мелодично звенел. Аслан по мере описания метафоры ощутимо расслабился, откинулся на спинку стула, кулаки его разжались, в глубине бороды зашевелилась улыбка. Боря мысленно поздравил себя с профессиональной победой. Побродив вместе с клиентом по виртуальному дворцу, посидев у хрустальных фонтанов, полюбовавшись совершенно пустыми окрестностями с хрустальной башни, терапевт попросил пациента хорошенько запомнить эту ситуацию и разрешил ему открыть глаза.
— Как сам, братюня?
— Уах! — только и сказал Аслан.
— Теперь смотри короче. Как только кинет в бычку, морозишься, закрываешь глаза и начинаешь ходить по дворцу, водить жалом, как мы сейчас. Вспоминай в подробностях башни, фонтан, всю ботву. Сразу отпустит, отвечаю.
По правилам клиенту нужно было сейчас установить кинестетический якорь — какой‑нибудь физический объект, вызывающий правильные ассоциации и помогающий войти в ЖС. Боря любил использовать в качестве якорей мелкий спортивный инвентарь — шайбы, кистевые эспандеры, теннисные мячи. Он полез было в тумбочку, но вспомнил, что отдал последний якорь, кажется, это была шайба, одному видному положенцу из Балашихи с редким фоническим неврозом — хрематофобией, боязнью прикасаться к деньгам, сильно мешавшей его работе хранителя общака. Аслан пребывал сейчас в самом что ни на есть ЖС, и его надо было быстро заякорить. Боря огляделся в поисках подходящего объекта и нашел его.
— Держи, — сказал он, протягивая Аслану бейсбольную биту.
— Зачем это?
— Держи, держи. Нравится?
— Нормал бита.
— Почувствуй ее, брат. Видишь, какая она твердая, сильная и спокойная? Носи ее с собой. Когда захочешь войти в