Красные огурцы стр. 49
руку. — Он сам надел бумажное колечко на Дунино запястье, склеил концы и многозначительно добавил: — Если еще какие капризы — обращайтесь, все есть.
— Спасибо, — устало сказал Антон, — обратимся.
— А можно я с вами пойду? — звенящем от смелости голосом спросила Дуня. — Покажете мне, где этот вип.
Кирилл вопросительно посмотрел на Антона.
— Идите, — сказал Антон, — я потом.
Он опустился на сиденье трактора, уткнул голову в кулаки и попытался сосредоточиться. Вот прялка, ее надо отвезти Якубовичу. Вот корзинка с миллионом евро, из‑за которой его ищут, — ее надо хотя бы не потерять. Вот трактор без документов, его можно бросить в любой момент. Вон там ночная дискотека под открытым небом, на которую он хотел попасть, думал, что не попал, а теперь все равно здесь. «Что я сделал не так? — подумал Антон. — В какой именно момент моя жизнь превратилась в этот абсурд?» Да, как же, не будем забывать Дуню! — девочку, с которой он знаком всего сутки. Вот она где‑то там в толпе, считает его то ли своим папой, то ли женихом. Надо взять и принять какое‑нибудь правильное решение, как‑то вырваться из этого потока…
Со стороны танцпола грянули первые ритмичные басы, толпа разразилась одобряющим криком. Ровно в эту же секунду на нос Антону упала первая капля дождя. Жизнь снова заставляла его действовать, не оставляя выбора. Он спрыгнул на землю, натянул олимпийку, надел капюшон и пошел в сторону музыки.
27
В путеводителях часто используется термин «скрытая жемчужина», применительно к небольшим, но интересным местам. Скрытые жемчужины мира могут похвастаться пейзажами или историческими объектами, редкими промыслами или экзотическими мероприятиями вроде фестиваля сосисок в венгерском городе Бекешчаба или чемпионата по метанию карликов во французском Амбьен‑Сюр‑Бюже. Поселок городского типа Красные Огурцы вместе с прилегающим к нему районом мог по праву именоваться финансовой скрытой жемчужиной Подмосковья. Лесистый край, пересеченный речкой Черная, большая часть которого не так давно принадлежала Чернореченскому природному заказнику, не был обезображен ядовитым производством, не был перепахан сельским хозяйством. Он идеально подходил для коттеджной застройки, но Минприроды считало, что это повредит гнездованию сизых чаек. Так продолжалось до тех пор, пока район не возглавил Константин Анатольевич Борщ — бизнесмен с хорошими связями в правительстве и искренней верой в то, что гнездование людей важнее гнездования птиц. Неизвестно, какие аргументы привел Борщ в министерстве, но они были убедительны. Министр вдруг осознал, что с точки зрения вечности границы природного заказника есть суета и «в целях рационализации природопользования» передвинул их подальше от Красных Огурцов. Правоту этого интуитивного решения он осознал год спустя, когда на берегу Черной речки вырос поселок Бревнохвостовская Ривьера. А самый большой коттедж в нем совершенно случайно оказался в собственности родного зятя министра.
Поселки множились, граждане охотно гнездовались, суммарное личное состояние администрации Красных Огурцов догнало годовой бюджет венгерского города Бекешчаба, а потом и всей Венгрии.
Вместе с личным состоянием округлялся и сам Константин Борщ: живот, щеки, розовые пальчики — весь он состоял из приятных сферических форм. В последнее время у него появилось свободное время, он полюбил рыбалку и разбил японский сад камней на своем участке. Но тем самым поздним вечером, когда дизайнер интерьеров Антон Опушкин наслаждался музыкой на открытом воздухе, глава Красноогуреченского района работал. Он сидел в своем кабинете, а напротив него