Красные огурцы стр. 62
застежками бронежилета.
— Герой, — равнодушно ответила она.
— Мне кажется, мне велико. Тут под бронежилет еще можно тебя засунуть.
— Наверное, это двуспальный бронежилет. Для спецназовцев‑молодоженов.
Дуня пошутила, смотрите‑ка. Кажется, она уже не сердится, подумал Антон.
— Дунь, ты не можешь пока корзинку поносить? Не могу же я с ней медаль принимать.
— Нет уж, сам со своей корзинкой ходи. А я сейчас паспорт заберу и поеду. Но прялку можешь пока поносить, она тяжелая. Раз ты такой джентльмен.
— Дуня!
— А ты их по карманам рассуй, вон их у тебя сколько.
Карманы бронежилета были заполнены какими‑то железными пластинами. Дуня, обреченно вздохнув, начала вынимать пластины и вставлять вместо них пачки купюр. Половина корзинки поместилась в бронежилет, вторую половину Дуня распихала под него, по карманам куртки, выкидывая из них спецназовскую чепуху — фонарик, запасные обоймы, ножи, тросы, тюбик камуфляжной краски и компас. Торс Антона раздулся до размеров, предусмотренных закройщиком бронежилета, и весь он стал похож на колобка, собравшегося на войну. В подсобку без стука вошел майор Иванов.
— Во, другое дело! Настоящий космонавт! Сразу видно, бывалый боец.
— Вы полагаете? Мне кажется, плохо сидит.
— Плохо, — легко согласился майор. — Но бывало и хуже. Пошли.
— Прялку забыл, — напомнила Дуня.
Чертыхаясь и цепляясь прялкой за пистолет‑пулемет «Витязь», Антон поспешил за Ивановым.
— Ты поосторожней с оружием, — бросил тот, не оборачиваясь. — Заряжено все ж.
В актовом зале было торжественно и суетно. Администрация Красных Огурцов, состоявшая преимущественно из мужчин в серых и черных костюмах, уже сидела в президиуме, толпа гостей растекалась по местам, создавая пробки в проходах и возле дверей. Театральную атмосферу нарушали только первые два ряда, занятые зловещими фигурами в черном — спецназовцами отряда «Тюлень». Новообретенные коллеги Антона сидели по стойке смирно, поблескивая шлемами. Дуню пришлось посадить сзади, Иванов с Антоном заняли места спереди, рядом с бойцами. Антону было неуютно. Автомат давил на него морально, бронежилет, бронешлем и прялка — физически. Кое‑как устроившись в тесном кресле, он поднял пластиковое забрало
и стал оглядываться. Бойцы были непроницаемы, лица людей из президиума суровы. Особенно суровым выглядело лицо третье справа — в нем Антон к своему ужасу узнал Аслана.
— Это же он! — прошипел Антон, склоняясь, насколько позволял шлем, к уху Иванова. — Смотрите!
— Кто? — Иванов сиял, предвкушая торжество.
— Тот бандит, Аслан! Который за нами… В которого вы…
— Этот? — Иванов ткнул в Аслана пальцем.
— Не показывайте на него! — Антон опустил забрало и съехал в кресле так, чтобы его было не видно из президиума.
— Да, конечно он, кто ж еще.
— Что он там делает?!
— Чего ты там бухтишь, не слышно.
— Я говорю, что он делает в президиуме? — повторил Антон, приподняв забрало.
— Так он же замглавы администрации по физкультуре у нас. Вот и сидит. Работа такая.
— Аслан?
— Ну да, Аслан Абреков.
— Он же бандит!
— Ну да, — согласился Иванов, — бандит. Что ж теперь делать…
— То есть он и бандит, и замглавы по физкультуре?!
— Ну как‑то справляется чучмер, успевает, вроде нареканий не было, — по‑своему истолковав удивление Антона, ответил Иванов. — У нас многие на двух работах.
— Так это что получается? Вы его людей поубивали, записали это как спецоперацию, и он же сидит на награждении?
— А что ему еще делать? Конечно, неприятно, вон рожа какая недовольная. Его мясо положили, но он сам виноват, больно резкий стал. Но