Красные огурцы стр. 64
свою дурацкую шапку и принялась за закуски.
Мода на свободное блуждание вокруг шведского стола не добралась до Красных Огурцов — банкет грозил обернуться долгими посиделками в духе грузинской свадьбы — с тостами и речами. Возле входа возвышался небольшой подиум, на нем топтались музыканты в кондовых серебристых костюмах. По залу сновали официантки в белых блузках, богатство стола намекало на статус скрытой финансовой жемчужины Подмосковья. Вскоре действительно начались тосты и речи. Антон приподнимал забрало, просовывал в бронешлем закуски и тут же захлопывал его. Жуя внутри шлема, он поглядывал на двери, выжидая удобного момента, чтобы сбежать. Момент все не наступал, положение становилось отчаянным — Аслан начал прохаживаться пока что только возле своего стула, а коллеги‑спецназовцы, очевидно, убедившись в относительной безопасности помещения, один за другим принялись снимать шлемы.
Как таинственно и серьезно выглядят люди в шлемах! Отсутствие лица на голове лишает человека и всех слабостей — это робот, это супергерой, под шлемом нам чудится всевидящее око и всезнающий мозг. Лица спецназовцев, повылуплявшиеся над бронежилетами, превратили их в обычных молодых ребят — кудрявых, стриженых, курносых и конопатых. В конце концов, чтобы не привлекать к себе внимания, Антону тоже пришлось снять шлем и повесить его на прялку. Он изо всех сил старался не смотреть на Аслана, но, как и многие славные герои в аналогичной ситуации с горгоной Медузой, не удержался и посмотрел. Змей в бороде Аслана не обнаружилось, но его взгляд — пристальный и немигающий — все же заставил Антона слегка окаменеть. Аслан узнал его, несмотря на маскировочные полоски поперек лица, что‑то зашептал, привстал и взял биту двумя руками. Кто‑то хлопнул Антона по плечу, от неожиданности он подпрыгнул вместе со стулом.
— Ну что, боец, выпьем за удачу! — над ним навис коллега‑спецназовец, еще не старый, но совершенно седой мужик со слегка бешеными глазами. — Чего ты шугаешься? Нервы?
— Нервы стали ни к черту… — подтвердил Антон, косясь на Аслана.
— Понимаю, — пробасил седой и похлопал его по плечу. — Я сам после Чечни два года не мог по Москве ездить, все на крышах снайперов высматривал… Майор Кувалдин, — представился он, — командир этого эскадрона смерти. Можно просто Николаич.
— Антон Опушкин, можно просто Антон.
— А по званию?
Антон потупился. Он не знал, кто он по званию.
— Понимаю, — понизив голос, сказал Николаич. — Лишних вопросов не задаю. Всему свое время, как говорится. Но поскольку ты теперь наш, как мне сказали, в нашем отряде значит, скоро все выясним.
Аслан жег Антона своими черными пылающими глазами и уже начал медленно продвигаться в его сторону.
— Николаич! А познакомь меня с ребятами, — сказал Антон.
Два раза просить не пришлось. Николаич, как дрессированный медведь, тяжело приобнял Антона и повел его к своему столу.
Аслан остановился.
Бойцы вставали, крепко пожимали Антону руку, наливали ему водки, знакомились — Семен, Пашка, Данила. У сержанта‑блондина по имени Андрей была гитара, и они спели «Батяня‑комбат», «Конь мой вороной» и «Ничего на свете лучше нету». Дуня присела рядом с гитаристом и тоже подпевала тоненьким голоском.
35
Антон выпил за победу, за удачу, за ребят и за тех, кто ждет. После «за не отступать и не сдаваться» он вдруг понял, что Аслан не такой уж страшный. А после «за боевые ордена» расправил плечи и, опрокинув стул, направился к заму по физкультуре и спорту