Красный рассвет стр. 23
во рту, - Холоран судорожно глотнул воду. - Постоянная сухость во рту и слабость, словно меня варили... И голова! Голова раскалывается от боли... А ты?
- Так же, как и ты, Оливер!
Лицо Холорана было мертвенно бледным, и на нем выделялись красные глаза. Чтобы заглушить головную боль, Холоран принялся биться головой о край сиденья, где был твердый пластмассовый угол.
- Перестань, - сказал Лебедев.
- Мне так легче, - признался Холоран. - Я боюсь, что она лопнет. Голова куда важнее ног, ведь они просто идут, а голова смотрит на наших желтоухих братьев... - он опять начал заговариваться и на глазах "поплыл": взгляд его стал мутным и бессмысленным.
Лебедев укрыл его пледом, сам чувствуя слабость и металлический привкус во рту. Хотелось забиться в какую-нибудь щель, спрятаться и не видеть никого, и никому не позволять видеть себя. Голова раскалывалась от боли. Он привалился к теплому жесткому колесу машины и увидел сон, в котором его сын Валерка гулял по парку с юной одноклассницей самого Лебедева, а среди деревьев кружили огромные черные бабочки, похожие на мрачные цветы, и Валерка показал девочке пятнадцать белых черепов, живописно расставленных на зеленой траве у маленького оранжевого ручейка, и сказал, что это и есть знаменитые черепа сада Реандзи, потому
что, откуда ни посмотреть на них, виден лишь один череп, череп его отца, который держит в руке лукавый дипломат Оливер Холоран, ранее служивший в корпусе быстрого реагирования, потом в ЦРУ, а в настоящее время занимающийся разведением тошнотворных противорадиационных препаратов, которые он скрещивает на досуге с генералом Улья-Раабом, мечтая вывести маленького послушного аятоллу, панически боящегося смерти и державшего в руке Лотос, несущий на себе Будду.
СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА,
18 ИЮЛЯ 2009 ГОДА, 02.35
Райт и Голиков сидели около снятой панели стены. Обнажилась сложная электронная схема, состоящая из алых капелек резисторов, полупрозрачных пленок интегральных схем и золотых, серебряных и белых кружков модульных групп.
- Не здесь, - огорченно сказал Голиков. - Но если судить по схеме это где-то рядом.
- Это уже вторая панель, которую мы сняли, - хмуро сказал американец. - Ты не ошибся, Вит?
- Нет, - отозвался Голиков. - Будем снимать еще одну панель. Другого выхода нет. Следи за коридором.
Он начал ощупывать стену, отыскивая крепления следующей панели.
Панель полетела на пол, и тут что-то закричал американец, и коридор озарился вспышками выстрелов. Сзади что-то затрещало, начало гулко лопаться. Голиков ощутил спиной невероятный жар, но оборачиваться было уже некогда.
Он увидел то, что так яростно искал.
СЕВЕРО-ЗАПАД ЮЖНОЙ АЗИИ,
18 ИЮЛЯ 2009 ГОДА, 23.00
Лебедев пришел в себя от холода. Приступ прошел, и на некоторое время русский почувствовал себя вполне сносно. Он не был медиком, иначе бы сразу понял, что это временное облегчение пришло к нему скорее всего в последний раз.
Тело его сотрясалось от озноба.
С наступлением ночи в горах холодает. Выбиваясь из сил, Лебедев перенес американца в машину, установив снятые ранее подушки сидений на прежнее место. Неожиданно он вспомнил, что за весь день они ничего не ели, и это воспоминание отозвалось в его организме легкой тошнотой.
Холоран пришел в себя.
В машине было темно, и они едва различали друг