Кремль 2222. Северо-восток стр. 112
созданы не для интеллектуальной беседы, а чтобы тупо перемалывать жрачку.
И все же Олег Петрович решил попробовать поговорить с ними. Он сделал шаг вперед, демонстративно повесил автомат за спину и миролюбиво показал болотникам пустые ладони.
– Мы вам не враги, – отчетливо выговаривая слова, произнес ниитьмовец. – Не хотим воевать. Нам надо просто пройти мимо.
В ответ ближайший болотник ударил по земле плоским хвостом и замотал башкой, распахивая пасть. И без переводчика было понятно, что он сердится. Задвигались и остальные мутанты. Переступая на перепончатых лапах, они затоптались на месте, дергая хвостами и угрожающе разевая хавальники.
– Сейчас кинутся! – воскликнул Жека.
«Не кинутся… Нельзя стрелять! Нельзя!» – завопил у меня в голове Лёнька.
– Огонь! – Команда почти прозвучала, но я опередил Олега Петровича на долю мгновения и закричал:
– Не стрелять! Отставить! Нет!
К счастью, никто не успел нажать на спусковой крючок.
«Молодцы, парни, – одобрил ниитьмовских бойцов Лёнька, – если б хоть у одного из них сдали нервы, тут бы уже началась мясорубка».
– Дан? – Олег Петрович вопросительно посмотрел на меня.
– Дайте мне минуту, – попросил я и окликнул бывшего кио: «Лёнь, что дальше?»
«Убери мачете в ножны, автомат за спину и ступай к болотнику с отметиной на плече».
– С отметиной… – машинально забормотал я вслух, оглядывая болотников и чувствуя на себе взгляды ниитьмовцев: недоуменные, настороженные и только Перун знает какие еще.
У одного из мутантов и впрямь возле шеи виднелся рубец. То ли старый шрам, а может, что-то вроде наколки – символ вождя или еще как. Кто этих существ разберет?
Я сделал шаг в его сторону. Болотник тоже подался ко мне, демонстрируя распахнутую пасть таких размеров, что в нее запросто вошла бы моя голова целиком с осьминожкой в придачу.
Я машинально отшатнулся и едва не вскинул автомат, но мысленный окрик Лёньки: «Не дергайся! Иди вперед. Да не ссы ты, Данька, я с тобой», – заставил взять себя в руки и подойти к болотнику. Он от удивления закрыл пасть и склонил ко мне башку, переломившись почти пополам – все-таки разница в росте между нами была почти в полсажени. Еще два болотника подошли сзади почти вплотную, беря меня в кольцо, отрезая от ниитьмовцев.
Сказать, что я сохранял спокойствие, значило нагло соврать. Сердце бухало в груди, словно колокол. Во рту пересохло от напряжения.
«Если бросятся, мне конец. Не вырвусь…» – мелькнула отчаянная мысль. Ладонь зачесалась от желания выхватить мачете.
«Не вздумай! – предупредил Лёнька. – Лучше постарайся расслабиться. Он улавливает все твои эмоции и реагирует на них. Если почует агрессию или страх, набросится. Так что будь поспокойнее. Понял? Я почему-то могу воспринимать мысли этого существа… не понимаю, почему именно его… он тоже, что ли, побывал в Поле?.. Ладно, не суть, – оборвал сам себя осьминожка. – Короче, Дан, я сыграю роль переговорного устройства между вами. Тебе надо вступить с ним в прямой контакт. Это единственный способ договориться».
Грязно-бурая громада болотника с отметиной на плече нависала надо мной. Предположить, что с ним о чем-то можно договориться, было невероятно сложно. У такого, как он, могли быть только одни мысли: как бы половчее запихать себе в пасть все, что не приколочено, и размолотить это массивными челюстями до состояния мелкой, истекающей кровью