Кремлевский кудесник стр. 110
по-деловому, спросил, повернувшись к Андропову: — Юра, а исследования товарища Гордеева засекречены как следует? Не утекут его достижения за рубеж?
Андропов, не меняя своего каменного выражения, едва заметно кивнул.
— Разумеется, Леонид Ильич. К тому же, майор Гордеев не только учёный, но еще и сотрудник КГБ и закрытого НИИ разведывательных проблем ПГУ КГБ СССР. — Его сухой, безжизненный голос резко контрастировал с бархатным баритоном генсека.
— Это правильно, — удовлетворённо крякнул Брежнев. — Он снова перевёл свой взгляд на меня, и в его глазах вдруг запрыгали озорные искорки. — Вот что, Родион Константинович… Скажите мне честно, как коммунист коммунисту… — Генсек понизил голос до доверительного шёпота, и отчего-то вдруг перешёл на «ты». А товарища Ленина…можно вот так же… оживить? Ну, мало ли, совета там спросить по текущему моменту… Или еще чего?
В кабинете повисла гробовая тишина. Яковлев слегка побледнел и замер, уставившись в стол. Андропов тоже оставался внешне непроницаем, но я видел, как он напрягся, а его пальцы, лежащие на столешнице, мелко подрагивали, выдавая его с головой.
Черт! Ну, как он догадался, как на самом деле начинались в двадцатых годах работы над проектом «Лазарь»? Или генсек тоже читал эти архивы? Или участвовал в заточении Разуваева Нет, думаю, что он случайно попал в яблочко. А вот чем это может обернуться для меня, моих ребят и Разуваева — я даже предположить не мог.Я сделал глубокий вдох. От ответа на этот вопрос зависело всё.
— Леонид Ильич, — начал я максимально почтительно, — биологический материал… товарища Ленина… слишком стар. Те процессы, что мы сегодня можем запустить, работают лишь с относительно свежими… не более нескольких суток… образцами биологических тканей. Увы, но наука тут бессильна. Возможно когда-нибудь в обозримом будущем мы и сумеем приблизиться к этому… Но пока это просто фантастика. И будем откровенны, Леонид Ильич, — я позволил себе сдержанную улыбку, — нужен ли нам ещё один генеральный секретарь? Командир на корабле должен быть один.
Брежнев молча и не мигая смотрел на меня из-под седых кустистых бровей несколько секунд, а затем его лицо расплылось в широкой и довольной улыбке. Он громко рассмеялся, раскатисто и немного хрипло:
— Юра, а ты видел, как он ловко меня уел! Точно подметил! Один рулевой на корабле должен быть! Молодец! — Он одобрительно хлопнул широкой ладонью по столу, отчего пачка «Новости» подпрыгнула. — Раскусил, умник, мою шутку насчёт Ленина, раскусил… — И Ильич, шутя, погрозил мне пальцем.
И тут я вспомнил (или это Лана щедро загрузила мою память распакованной информацией), что Леонид Ильич был еще тем шутником. Иногда собеседники воспринимали шутливые слова Брежнева совершенно всерьез и впадали в легкий ступор, вот прямо как мы минутой назад. На заседаниях Политбюро генсек порой даже был вынужден оговариваться: «Прошу прощения, это шутка».
После этого выдохнули все — и я, и Андропов, и Яковлев. Леонид Ильич легко уделал этой «шуткой» всех нас. Одно дело, когда ты обо всём этом читаешь, и совсем другое, когда являешься непосредственным участником событий. Таких вот безобидных розыгрышей.
К слову сказать, розыгрыши небезызвестного товарища Сталина были куда жёстче, тогда как главным свойством брежневского юмора являлось то, что его шутки