Кремлевский кудесник стр. 4
как стал калекой… Причём, не от сопливых юнцов, а от настоящих светил современной медицины. Но результат во всех случаях оказывался нулевым.
Я сжал веки, пытаясь выдавить прочь из себя накатившиеся слезы бессилия. Нет. Лучше уж я буду лежать здесь и тихо ненавидеть всех и вся, чем ставить себя в положение просящего милостыню перед каким-то мальчишкой. Жаль, что я даже не в состоянии покончить со всей этой мукой…
— Убирайтесь все к черту! — еще раз прошептал я в пустоту, пялясь в стену палаты.
— Ну, и зачем? — неожиданно оторвал меня от очередного приступа самоедства знакомый голос.
Погруженный в меланхолию я и не заметил, как в моей палате появился Пал Палыч — главный врач реабилитационного центра.
— Что «зачем»? — не поворачиваясь буркнул я, демонстрируя тоном, что не желаю с ним разговаривать.
— Зачем выгнал парня? — Пал Палыч не внял, и продолжал на меня давить. — Мог бы, к примеру, и выслушать его предложение…
— Какое предложение? — Я резко повернул голову. — Что этот сопливый мажор мог мне предложить? Очередную подачку кинуть? Личную сиделку нанять, чтобы она за мной дерьмо почаще выносила? Или забугорное лечение мне оплатить? Ты ж знаешь, Палыч, и я знаю — мне любое лечение уже по барабану — что мертвому припарка! Поэтому, пошло оно всё…
— Подожди, Володя, не газуй! — примирительно произнёс Пал Палыч. — Никакой он не мажорик. Руслан Гордеев — настоящий гений, мать твою! То, что он хотел тебе предложить — настоящее чудо! А ты это чудо взял, и так бездарно просрал! Ты натуральный дебил, Вова! Хоть я тебя и уважаю…
— Да какой он, нахрен, гений? — продолжал я стоять на своём. — Ты его часы видел?
— Видел, — не моргнув глазом, ответил главврач. — Он их носит только потому, что их ему сам… — Пал Палыч ткнул пальцем куда-то в потолок. — Понимаешь? Сам вручил! За развитие отечественной науки! С дарственной надписью! И как их после этого не носить? И я бы носил, только мне никто такие часы не вручает… — ворчливо произнёс он. — Тем более, с дарственной надписью…
— Рассказывай! — продолжая хмуриться, коротко произнёс я.
Насколько я успел узнать Пал Палыча за всё длительное время пребывания здесь, мужиком он был основательным, опытным и правдивым. Он не будет кормить всяким сомнительным дерьмом парализованного инвалида, и без того уже потерявшего всякую надежду. Значит, в этом «сопляке-мажорике» действительно что-то было…
Пал Палыч тяжело вздохнул и уселся на кресло возле кровати, где еще недавно сидел Гордеев.
— Ну, послушай, Вова… Только жалеть себя перестань и включи мозги, какие еще остались. Этот «сопляк», как ты его назвал, в двенадцать лет школу закончил. В четырнадцать — получил два диплома с отличием. Один — по биотехнологиям, второй — по компьютерным наукам. Представляешь себе? В то время как его ровесники в компьютерные игры играли, он их, скорее всего, сам писал.
— Ну-ну… — Я хотел по уже въевшейся привычке бросить что-то язвительное, но Пал Палыч жестко пресек мое желание взглядом.
— Я не договорил. В шестнадцать — защитил кандидатскую. Диссертация по нейроинтерфейсам, если