Креститель стр. 30
дня. Дорога уперлась в ворота Себежа — селения, ненамного большего зародихинской усадьбы и обнесенного точно такой же китайской стеной. Внутрь путники въезжать не стали. Дела у них в ремесленном поселке, занятом в основном выплавкой железа, не было. А коли так — к чему за вход платить? Они распрягли и напоили из протекающего через селение ручья лошадей, дав им небольшой роздых, перекусили еще теплыми пирогами и прилегли отдохнуть в тени подросшего возле стен кустарника.
— Слушай, боярин, — присела возле жующего травинку богатыря Пребрана. — А твой друг и вправду чародей сильный?
— А как же! — немедленно вскинулся Радул. — Да он у меня на глазах таких чудищ разил, что мне и глянуть страшно было, колдуна в горах Аспида един одолел, с татями супротив двадцати рубился…
— Коли так, боярин, может, мы через Себежскую гать пойдем?
— Это что за место такое?
— Здесь, прям за Себежем, она и начинается, — махнула рукой девушка. — Ее, сказывают, рудокопы настелили, пока железо в вязях здешних копали. Оно кончалось — дальше стелили. Кончалось — и снова стелили. Там, посреди болота, острова Крупинские. Гать аккурат до них доходит. И с той стороны тоже стелили, и тоже до островов. Получилось, что гать насквозь через топи проходит. Здесь по прямой до Полоцка верст сто получится. Дней за пять пройдем. А
если вкруголять, по тракту — то все десять получится.
— А ежели так, — поинтересовался Олег, лежавший неподалеку, — почему по тракту все ездят, а не по прямой?
— Узкая эта гать. Пока рыли, возам с рудокопскими телегами там не разъехаться было. А с той поры, как железо из Себежской вязи рыть перестали, заброшена гать. Нет там никого. Ни людей, ни жилья. Слухи нехорошие про болото бродят. Коли бояре с холопами оружными идут, то удальства ради по ней скачут. А путники простые, смерды здешние не суются. Опасаются. Мы же коли кругом пойдем, к наказанному сроку не успеем. Князь Полоцкий, может, и простит. А может, и осерчает. Коли по прямой — так даже, на день ранее доберемся…
— Что за слухи-то?
— Про нежить болотную, про русалок да водяных.
— Сама-то не боишься нежити?
— А че ее бояться, коли чародей сильный с нами?
— Ты чего молчишь, ведун? — приподнялся па локте богатырь. — Как мыслишь, стоит князя Полоцкого уважить?
— То не князю, то боярыне нашей услуга, — поправил Середин. — Скажи, красавица, а с боярскими отрядами ничего на гати не приключалось?
— Нет, вроде. Не слыхивала ничего недоброго.
— Откель тогда слухи нехорошие?
— Не ведаю, — пожала плечами девушка. — Люди речи всякие ведут. И про гать Себежскую тоже. Так что, бояре, пойдем короткой дорогой?
— Пошли, — спокойно зевнул ведун. — Нечисть так нечисть. Первый раз, что ли?
— Что разлеглись, лентяи?! — тут же захлопала в ладони Пребрана. — Запрягайте, хватит валяться! Ночью поспите.
Олег тоже дернулся было, но сообразил, что командует девушка холопами. А ему можно еще маленько полежать. Хорошо всё-таки, когда не сам по себе едешь, а по поручению. И накормят, и напоят, и копей оседлают. Если бы еще только при этом никто голову отвертеть не норовил…
Середин рывком вскочил, пошел по полю, внимательно оглядываясь.
— Ты куда, ведун? — окликнул его богатырь.
— Береженого и судьба бережет. — Заметив старое кострище, Олег наклонился, собрал в кулак золу и аккуратно пересыпал в поясную сумку. —