Крестоносец стр. 158
одежду. Я смотрел по сторонам, пытаясь определить, куда мы попали — в пещеру, темницу, ад. Наш приятель остановился у каменной стены, и я провел по ней рукой.
— Добро пожаловать, рыцари ордена Калатравы.
Я мог различить лишь силуэт того, кто это сказал, — человек сидел, прислонившись к стене.
— Меня зовут Саламаджо де Хаеска. Вы уже знакомы с Мануэлем. Мы рыцари ордена тамплиеров. Сожалею, что обстоятельства привели вас сюда, однако мы рады обществу рыцарей из Арагона. — Голос у этого человека был хриплый, свистящий; я слышал его тяжелое дыхание. — Мы покинули Арагон семь лет назад. Пять лет сражались с неверными. Почти год мы находимся в этой дыре — триста сорок восемь дней. Может, у вас есть какие-нибудь новости из дома? Мануэль ужасно скучает по Барселоне. Расскажите, девушки Арагона все так же прекрасны?
— Прекраснее всех прочих девушек мира, — ответил Андре.
— Какого цвета у них волосы? — спросил он.
— Русые, черные, рыжие, светлые, — сказал я, — всех цветов, какие только можно вообразить.
— Точно, — сказал Саламаджо и тяжело вздохнул.
Мануэль утвердительно замычал. Оба после моих слов замолчали, видимо наслаждаясь воспоминаниями.
— Где мы? — спросил Андре.
— Это древний дворец Алеппо, — ответил Саламаджо. — А точнее — мы на кухне. По крайней мере, так считает Мануэль. Видите камень перед вами? Мануэль утверждает, что это развалины печи. А я думаю, здесь император справлял нужду. Видите пятна? Что вы об этом думаете?
Он замолчал ненадолго, откашлялся, сплюнул.
— Ну, со временем у вас появится собственное мнение. На чем я остановился, Мануэль?
— На том, что старый дворец стал тюрьмой.
— Да, — продолжил Саламаджо. — Неверные обнаружили эти руины много десятилетий назад. Говорят, один из сыновей султана развлекался со шлюхой из гарема, когда под ними вдруг провалился пол. Сын погиб на месте, шлюха выжила, упав на него. Она сочла свое спасение чудом и тут же дала обет целомудрия в благодарность языческим богам. Однако даже боги не смогли защитить ее от гнева султана. Султан обвинил ее в смерти сына и лично казнил, а потом перенес гарем на другое место, здесь же основал новую тюрьму. Таковы капризы судьбы. Шлюха чудесным образом выживает в развалинах лишь затем, чтобы ее казнили. Султан теряет сына, но приобретает тюрьму для своих врагов, из которой невозможно сбежать.
— Невозможно сбежать? — переспросил Андре. — Откуда вы знаете?
Саламаджо рассмеялся коротким безрадостным смехом.
— Многие люди гораздо умнее меня — рыцари, убийцы, монахи, воры-карманники, пилигримы — пытались разрешить эту задачу, — сказал он. — Так что позвольте избавить вас от лишних трудов. Надеюсь, вы помните, как попали сюда. Небольшое отверстие в крыше на высоте более тридцати футов — единственный вход и выход. Если бы вы умели летать, вы могли бы выпорхнуть из этой ямы и попытаться пробиться сквозь двухтысячный гарнизон мусульман. А еще можно рыть туннель ближайшие десять лет — но вы лишь наткнетесь на ров с водой и потопите нас всех.
— Занятная перспектива, — сказал Андре.
— Могло бы быть и хуже, — ответил Саламаджо. — Даже у тюрьмы есть свои достоинства. Покажи мозаику, Мануэль.
Мануэль встал на колени и принялся расчищать грязь перед нами. Саламаджо вытащил из стены две палки и воткнул их в углубление большого камня. Затем начал быстро вертеть их, зажав между ладоней, — все