Кричащая юность стр. 2
на такие «пристрастия» Дональд МакФлай не отказывал себе в обычных плотских радостях, которые религия уж точно не любила и не хвалила.
Марти с раздражением захлопнул дверь к себе в комнату. Осознав также, что уроки он вряд ли одолеет, парень и учебник с тетрадью тоже закрыл, «отправил по местам».
– Вот чёрт! Не день, а сущее дерьмо! – выговорился МакФлай пустой комнате, перебирая в памяти, что же случилось.
А событий произошло немало. Правда, всё тот же перечень, что и обычно: услышать на улице слухи о себе, опоздать в школу и попутно выслушать замечание про пирсинг, схватить парочку негодных оценок.
Отдельные пункты – мистер Хаттингтон и отец. Учитель химии, за которым только глаз да глаз, того и гляди, Элен сразу «станет взрослой», если с ней этого ещё не случилось. Марти был готов в любой момент получить и ответить на какой-нибудь очередной «удар», что в свою, что в сторону Грейвуд.
А отец – здесь всё понятно и без лишних описаний. Ссора из-за невыполненных домашних дел, небольшая ругань – как им обоим это ещё не надоело, чёрт возьми? – из-за религии за ужином, которая всегда заканчивается либо тем, что отец даёт сыну пару мятых купюр, либо тем, что Марти идёт и пытается делать уроки.
Как ещё крошка Келин выживала при таких-то обстоятельствах.
Если ночью вдруг станет скучно, вспомнишь какую-то мелодию или сочинишь свою – гитару в руки и вперёд!
В период с полуночи до двух Марти написал песню. Утром оказалось, что она на редкость дерьмовая, однако, ночью парень едва ли не надумал выпустить альбом, где это «творение» стало бы главным синглом.
В тексте в основном, было о любви, школе, алкоголе. Впридачу много нецензурной лексики. Если бы МакФлай не стыдился того, что иногда пишет песни, то возможно, мог бы каждый день выигрывать споры о том, что легковерные подростки наверняка купили бы такой альбом.
Спустя четыре утра после эдакого творческого порыва парень проснулся и хотел, как в фильмах, разбить будильник рукой, но в итоге лишь получил синяк и нагоняй от отца за внезапный матерный возглас в чёртовы шесть часов утра.
За окном лил дождь, Марти, как истинный бунтарь – или идиот, что вероятнее, – не взял зонтик, от чего пришлось бежать к автобусу по лужам, однако, и это не спасло от промокания. Элен почему-то очень смеялась с промокшего друга – конечно, он пробежал около полумили, не то, что Грейвуд, которая живёт в десяти шагах от остановки.
– Привет.
– Привет, человек дождя.
МакФлай немного не понял оказалось ли это просто шуткой или намёком на фильм, поэтому на всякий случай сказал:
– У этого человека дождя ты сегодня будешь списывать биологию, так что радуйся, что я сегодня не решил внезапно заболеть.
– Ох, а стоило бы! Кларенс замучает до смерти, ты готовился? – интересно, Элен вообще помнила, чтобы её друг когда-либо готовился к алгебре?
– Вот дерьмо… – на этот возглас повернулась половина автобуса, – Как я мог забыть! Хотя, домашнюю работу вчера пытался делать.
– Да не парься, свалим, как обычно, – Грейвуд очень хотела покурить, но вроде как пыталась находится в завязке уже около двух недель.
Парень закатил глаза.
– Ты смеёшься? Отец сказал, что запишет меня в дрянный