Кривая роста стр. 66
именуется первым.
Лида открыла дверь и оказалась в просторной комнате, отделанной дубовыми лакированными панелями. Квадратные окна украшали шелковые драпировки цвета летнего кавказского неба.
Слева выступал тамбур с массивной дверью, обитой коричневым пластиком. Возле тамбура, за столом, уставленным телефонами, ящиками с разноцветными карточками и ровненькой стопкой папок, сидела одна из тех особ с лакированными волосами, которых Лида видела в коридоре.
Ведута поздоровалась и сказала, что ей нужно поговорить с первым заместителем министра.
— Пожалуйста, — сказала секретарь и показала розовым пальчиком на противоположную от тамбура дверь. Там висела табличка «Старший референт».
Лида благоразумно решила, что в каждом учреждений свои порядки, и шагнула к указанной двери.
Старший референт вежливо встал, усадил Лиду на стул, спросил ее фамилию, имя и отчество и тут же записал на бумажку, поинтересовался местом работы и должностью. Выслушав просьбу, он поправил карандаши в стаканчике, а затем вежливо и убедительно, называя Лиду по имени и отчеству, разъяснил, что разговаривать ей с товарищем первым заместителем министра, к сожалению, не представится возможным. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. Товарищ первый заместитель министра занят делами, имеющими государственное значение, и он вряд ли сможет уделить время вопросу выплаты квартальной премии строительному участку. Конечно, если уважаемая (старший референт покосился на бумажку) Лидия Захаровна настаивает на встрече, то у товарища первого заместителя министра есть часы личного приема. Но предварительно надо записаться на прием и оставить ему, старшему референту, заявление с кратким изложением вопроса. Это заявление он доложит товарищу первому заместителю министра, и, если тот сочтет нужным, Лидию Захаровну письменно известят, когда ей необходимо явиться на прием.
Старший референт был розоволик и приглажен, словно перед работой по нему основательно прошлись электрическим утюгом с пароподогревателем. На его костюме не было ни единой морщинки, узел галстука казался отлитым на галантерейной фабрике. Из карманчика пиджака выглядывал ровненький кончик цветастого платка. Даже часы на руке у него были плоскими, словно и их пригладили утюгом.
Объяснив порядок личных аудиенций у товарища первого заместителя министра, референт встал, давая понять, что разговор окончен.
«Нет уж, дудки», — подумала Лида Ведута, ощутив, как холодеют кончики пальцев.
Подумать только, Лида сама, по собственной воле согласилась вместо министра разговаривать с простым первым заместителем, так ей и тут хотят палку в колеса сунуть! Этот приглаженный бюрократ желает, видите ли, выставить ее за дверь. Не выйдет! Не родился еще на свете тот человек, который помешал бы сделать то, что она задумала.
У Лиды похолодели не только кончики пальцев, но и нос. Это было верным признаком злости. Конечно, злость не очень
похвальное качество, но иной раз не мешает как следует разозлиться. У Лиды злость активизировала жизнедеятельность организма, повышала волевой тонус, позволяла сконцентрировать силы в целенаправленный, прошибающий все преграды сгусток энергии.
Лида повторила, что ей нужно говорить с первым заместителем министра именно сегодня. Ни завтра, ни послезавтра и тем более через месяц ее такой разговор не устраивает. Кроме того, явилась она в министерство в рабочее время, и к вечеру ей надо успеть возвратиться на участок, чтобы передать в трест дневную сводку.
— Николай Фомич из планового отдела строго за сроками следит… А вопрос у меня тоже государственный. Так можете и доложить — по государственной