Кривая роста стр. 74
— Что вы, батенька мой, — горячо возразил ученый секретарь. — Все же очень легко понять. Объяснить вам?
— Валяйте, — разрешил Николай Павлович, у которого глаза вдруг стали веселыми. — Валяйте… Может, и в самом деле пойму.
— Например, «К вопросу…», — сказал Казеннов и разъяснил. — Это же элементарно понимается как подход к вопросу. Глядите!
Иван Михайлович схватил со стола мраморное пресс-папье и поставил на край стола. Затем он попятился, наткнулся на угол железного шкафа, потер ушибленное место и остановился.
— Вот это, к примеру, вопрос, — он указал пальцем на пресс-папье, — а вот здесь, к примеру я. Что же я должен сделать для исследования вопроса? Естественно, подойти к нему.
Казеннов сделал три крупных шага, протянул руку и взял пресс-папье с розовой промокательной бумагой, которому выпала честь служить наглядным пособием в разговоре двух кандидатов наук.
— Можно, конечно, написать и точнее, — продолжил Казеннов. — Скажем, «Некоторые аспекты подхода к вопросу…».
— Не надо точнее, — остановил Жебелев ученого секретаря.
— Я тоже так считаю. Я сторонник простых и понятных выражений… Значит, «К вопросу…» мы согласовали.
Николай Павлович кивнул, усмехнулся и подумал, что логика — сильнейшая наука человечества. Еще древние греки знали это. «Быстроногий Ахиллес и черепаха» — неплохо ведь было придумано.
— Дальше у нас «…о возможной эффективности», — продолжал ученый секретарь. — Это ясно?
— Ясно. Только слово «возможной» надо исключить. Вы же сторонник простых выражений.
— Вот именно, — подтвердил Казеннов. — Простых и объективных, Николай Павлович. Мы ставим на рассмотрение ученого совета принципиальнейший вопрос. Это обязывает нас быть предельно объективными. Если написать в повестке заседания так, как вы предлагаете, — «об эффективности», — значит навязать уважаемым членам ученого совета, что эффективность уже есть. А мы это должны еще выяснить в ходе обсуждения, установить, имеется она или нет. О том, чего нет, Николай Павлович, в ответственных документах писать не полагается. Повестка заседания ученого совета — это, извините, не научно-фантастический роман. Будет доказано наличие эффективности, тогда и будем писать «об эффективности». Пока же в интересах научной объективности я полагаю правильным написать именно так, как сформулировано: «…о возможной эффективности…»
«Во дает!» — в голове Николая Павловича вдруг выскочило восклицание, которым он когда-то выражал мальчишеское восхищение цирковым шпагоглотателем, канатоходцем или клоуном-трансформатором.
— Значит, согласовали… Пойдем дальше, — Казеннов промокнул батистовым платочком пот, проступивший на широком, без единой морщинки, лбу. — «…Отдельных параметров сборности в перспективе…» Почему я в данном случае считаю необходимым использовать в формулировке именно слово «параметры»?
Иван Михайлович открыл ящик стола и вытащил толстый, потрепанный от настойчивого употребления «Словарь иностранных слов».
— Пад… Пал… — палец ученого секретаря проворно побежал по страницам. — Ага, вот! «Пар»… Паразитизм… Дальше, значит… Параллакс… И вот «параметр». Постоянная величина, сохраняющая постоянное свое значение в условиях данной задачи. Вдумайтесь, Николай Павлович, — постоянная!.. Понимаете, с каким большим смыслом я употребил именно слово «параметр». Как никакое другое оно отвечает духу — я обращаю ваше внимание, — духу поставленного вопроса. Подчеркивает, что речь идет в данном случае не о какой-нибудь временной, переходящей, так сказать, финтифлюшке, а о глубинном и проблемном экономическом явлении, имеющем — я здесь снова акцентирую — постоянный характер.
«Во дает!» — опять подумал Жебелев и согласился с «параметром». Николай Павлович уже сообразил, что возражать против формулировки — это все равно что увязнуть в трясине. В институте насчет формулировок никто не перешибет Казеннова. Сейчас