Кровавый апельсин стр. 58
фаловую лебедку. Парус с ревом взметнулся на мачту.
Жарре откинул с головы капюшон. Его густые, черные как смоль брови нависали над крючковатым носом. Он мрачно следил, как наш левый корпус проносится с подветренной стороны его яхты.
— Присматривай-ка за ним зорче! — предупредил меня Чарли. — Я о нем всякого наслышался. С него станет, он запросто может забыть про правила и выкинуть что-нибудь этакое...
Что бы Чарли там такое ни слышал, сейчас я смотрел вовсе не на Жарре. Я не сводил глаз с Агнес. Она улыбалась, стоя на палубе лицом ко мне. Ее черные волосы развевались, точно флаг. Я чуть уклонился под ветер. С транцев «Секретного оружия» струилась вода. При первой же возможности я развернулся по ветру, и яхта, словно подскочив на волнах, стрелой полетела к бую.
— Провалиться мне на месте! — произнес Скотто. — С этим он ничего не мог сделать, правда?
* * *Накренившись под углом в пятьдесят градусов, мы обогнули буй и поставили кливер. Ветер бил нам в корму. Приподнявшийся на повороте корпус с шумным хлопком плюхнулся на воду. Команда на баковом трамполине между корпусами выбилась из сил, с матросов градом катил пот. Когда мы легли на новый галс, со спинакером пришлось проделать те же маневры, что и во время утренней
тренировки перед гонками. На этот раз, к сожалению, примерно в миле впереди мелькали паруса обогнавших нас соперников, причем даже самые медленные из них шли со скоростью не меньше двадцати двух узлов. Но я следил лишь за Доусоном. Над буем с пронзительными криками носились чайки, и мне казалось, что они смеются над нами.
Показатель скорости нашего катамарана приблизился к двадцати шести узлам. Полет его был стремителен и точен. Яхта всегда напоминала мне громадную кошку, но эта кошка каждый раз вела себя по-разному. Чуть раньше она была настороженной и напряженной, но все же оставалась ласковой киской. Теперь она превратилась в огромного яростного зверя, несущегося вперед и преодолевающего хаос. Одну руку я держал на штурвале, а вторую — на бегунке грот-паруса. В таких условиях даже мигнуть и то было невозможно.
За кормой хрипло ревела вода. Выглянуло солнце, и в просвете между корпусами замелькали ярко-синие волны, а в тучах брызг переливались радуги. Но мне было некогда любоваться этой красотой. Одним глазом я смотрел на компас, стараясь вести «Секретное оружие» чуть к ветру от румба, а второй не сводил с парусов впереди.
Паруса эти росли прямо на глазах.
Теперь уже не оставалось времени на то, чтобы думать, как поберечь яхту. Во всем мире для меня оставался слышимым только один звук — дрожь и визгливый скрежет мачт и рей, тяжелое гудение огромных полых корпусов. Глаза же видели только паруса впереди — они становились все больше и больше, пока не оказались рядом с нами. Боюсь, лица людей под этими парусами не сияли от счастья.
Наконец впереди остался один-единственный парус с большим оранжевым кругом. Джон Доусон. Густая борода, сверкающие глаза. Он что-то крикнул своим матросам, и они начали бешено вращать лебедку, спеша поскорее поднять риф на грот-мачту. Мачта так и содрогнулась. Пока парус поднимался, мы успели обойти Доусона, но едва риф очутился на вершине, как «Апельсин» бросился в