Кровавый апельсин стр. 59
погоню за нами.
Мы чуть переложили свои паруса, но Джону это не мешало. Он упорно отвоевывал скорость. Я видел, как разрезают волны наветренные корпуса «Апельсина», как молниеносно скользит его тень по воде. Катамараны шли настолько близко к друг другу, что было видно, как ветер раздувал седую бороду Доусона. Лаг показывал уже двадцать восемь узлов; мы мчались мимо Ферманвилла к серым стенам Шербура.
Чайки исчезли, сменившись роящимися в небесах вертолетами и аэропланами. Навстречу нам высыпало множество моторок с фотографами и киношниками, но они мгновенно разлетались в разные стороны, уступая нам путь. Чуть дальше, на фоне города, возвышалась белоснежная «Гекла». А за нашей кормой растянулись в одну линию остальные участвующие в гонках яхты. Какой-то тримаран даже отбросил один из корпусов и несся на двух оставшихся. Но тщетно — сегодня меня подгоняло магическое средство, именуемое отчаянием.
Любой спонсор спит и видит одно: узреть свою яхту на экране. Существует немало способов осуществить эту мечту, но лучший из всех — выиграть гонки.
На пристани Шербура колыхалось целое море людских голов и приветственно машущих рук. До финиша оставалось две мили, и было такое ощущение, что нас только двое — я и Джон Доусон. Остальные отставали на добрых двадцать секунд.
Рев воды в кильватере «Секретного оружия» и рев за кормой «Апельсина» слились воедино. Уголком правого глаза я видел два острых носа корпусов катамарана Джона, похожих на два блестящих ножа. И ножи эти постепенно скользили назад. Изо всех сил я старался сдержать победную улыбку и не расслабляться. Никогда не сбавляй скорость до самого финиша... Преждевременное торжество не раз становилось причиной проигрыша гонок, и куда чаще, чем недостаточный профессионализм. Рядом со мной, впившись глазами в гордый ряд буйков на линии финиша, застыл Чарли. Как я ни боролся сам с собой, но так и не одолел искушения чуть повернуть голову и посмотреть, насколько мы обогнали противника.
«Апельсин» мчался за кормой, отставая от нас на три корпуса. Сейчас он напоминал две соединенные перемычкой моторные лодки на полном ходу. Одна из них бороздила волны, вторая почти летела над водой. Матрос на передней площадке вытягивал парус. Чтобы разглядеть все это, мне хватило и секунды. Но в следующий миг я увидел нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание и замерло сердце.
Перемычка справа от мачты внезапно стала тоньше и сложилась, словно была сделана из картона. Мачта завалилась на нос, и яхта резко затормозила, а приподнятый корпус тяжело рухнул в воду. Взметнулась туча брызг, но сквозь нее мы все же смогли разглядеть, как две маленькие
фигурки в красном взлетели в воздух.
— Господи! — только и прошептал у меня над ухом Чарли. Одна из фигурок скрылась в глубине синих вод и тут же вынырнула обратно. Прямо на нее стремительно несся тримаран. Я открыл рот, чтобы крикнуть, предупредить, но было уже поздно. Прежде чем из моего горла успел вырваться хоть один звук, левый корпус тримарана прорезал волны как раз в том месте, где секундой назад чернела голова. Когда он промчался мимо, человека в воде уже не было видно.
Вот и все, что я успел разглядеть. Слышались крики, треск столкнувшихся корпусов. Я резко крутанул штурвал. Катамаран, описав широкую дугу