Кровавый апельсин стр. 62
Джеймс Диксон. Тебе немножко не по себе? — выговорил я, чувствуя себя полнейшим тупицей.
— Не по себе, — ответил, будто прошелестел, Джон. — Что произошло?
— Треснула перемычка между корпусами, — объяснил я ему.
— Дьявольщина! — выдохнул он. — Записка.
— Записка? — переспросил я.
— Мерзавцы! — выдохнул он. — Записка. На письменном столе...
— Что? — воскликнул я, наморщив лоб и стараясь разобрать, вникнуть в смысл его слов.
Джон тоже весь сморщился, но совсем по иной причине. Он терпел жуткую боль.
— Жена... — бормотал он. — Хелен...
— Да?
— Скажи Хелен, что я люблю ее, — еле слышно прошептал он и вдруг застонал.
Это был страшный, душераздирающий стон. Так переносит боль только человек с сильной волей, когда от нее ему хочется выть и кричать, но он из последних сил старается сдержаться. Врач тут же отстранил меня и нажал на кнопку звонка в стене.
— Спокойней, Джон! — ободряюще похлопал я его по руке.
Доусон вцепился в мою ладонь обеими мозолистыми руками, какие бывают у любого моряка. Мои кости так и затрещали. Мне даже показалось, что я слышу этот треск, но, заглянув Джону в лицо, я понял, что дело вовсе не в этом. Он скрипел зубами от боли. Через секунду он весь задрожал, а потом стон оборвался. Хватка на моей руке ослабла. Внезапно комната наполнилась людьми, и меня оттеснили в коридор. Я остался ждать у окна, разглядывая неуклюжие серые строения в доках, будки часовых, скучающих в них моряков и поблескивающее вдали предательское море. Из палаты вышел врач.
— Он умер. Может быть, вы позвоните его близким? От вас им будет менее тяжело услышать... Или предпочитаете, чтобы это сделал священник? — Голос врача вывел меня из оцепенения.
— Я позвоню, — едва вымолвил я и тяжелой походкой побрел вслед за ним к телефону.
Я знал жену Джона. Эта полная, с вьющимися волосами женщина гораздо больше интересовалась своими тремя детьми, нежели яхтой собственного мужа. Сидя в регистратуре и набирая номер, я с ужасом думал о
том, какую разрушительной силы бомбу брошу сейчас в ее спокойную жизнь.
Хелен восприняла известие с каким-то тупым спокойствием.
— Когда я вернусь, то обязательно заеду к тебе, — пообещал я ей.
— Это будет чудесно, — тихо отозвалась она.
Я понял, что Хелен все еще не осознает по-настоящему случившееся и что она еще живет в том мире, где все действительно будет чудесно, где Джон на следующей неделе приедет домой. Мы усядемся на лужайке перед их домом и, попивая пиво, будем обсуждать подробности гонок.
— Может, мне позвонить кому-нибудь еще? — спросил я ее.
— Я сама позвоню сестре, — ответила она. — Все в порядке.
Голос ее в первый раз дрогнул, и я понял, что Хелен заплакала.
Я продолжал настаивать, не могу ли быть чем-нибудь полезен ей, но в трубке уже раздались короткие гудки. Ко мне подошел маленький доктор.
— Мне так жаль. Это был несчастный случай.
Что ж, свой долг я выполнил. Теперь на меня внезапно навалилась вдруг усталость. После предельного напряжения сил и нервов на восьмимильных гонках по Каналу каждая косточка буквально ныла и гудела. Да вдобавок ужасно дергало руку.
— Не могли бы вы взглянуть, что со мной? — попросил я доктора.
Тот привел меня в небольшую лабораторию и внимательно осмотрел мою ладонь.
— Corrosif, — определил он. — Вы имели дело