Кровавый апельсин стр. 64
— Да, — ответил я, а подумал, что все они просто стервятники, собирающиеся над еще не успевшим остыть трупом. Я поднялся. — Пойду тоже взгляну.
— Ага, — одобрил Алек. — Кстати, а как насчет интервью? Может, выкроишь полчасика?
— Само собой, — заверил я его и побрел искать такси, понимая, что все должно идти своим чередом. Теперь Джеймс Диксон, победитель гонок, должен был беседовать с репортерами и, рисуясь, красоваться перед камерами. Но всего час назад я видел, как дрожало человеческое тело, когда от него отлетала жизнь. И по сравнению с этим все остальное казалось ненужным, никчемным и бесполезным. Даже гонки!
Глава 16
На следующий день я вкусил, все прелести славы. Таксисты мгновенно узнавали меня и непременно желали пожать мне руку. Старики в беретах, сидевшие за столиками кафе близ Пляс д'Ивет, поголовно все читали последний выпуск «Уэст-Франс» с моей фотографией на обложке. Там были и снимки растянувшихся вереницей катамаранов. На первом плане в свете, пробивающемся сквозь листву деревьев, их круто скошенные корпуса выглядели зловеще и напоминали гигантских насекомых из какого-то ночного кошмара. Двое погибших.
На причале, под стрелой серого крана, уходящей на сотню футов в синее небо, лежало то, что осталось от «Апельсина». Заложив руки в карманы, я обошел обломки яхты, внимательно их разглядывая. Если яхты на газетных фотографиях напоминали насекомых бегущих, то «Апельсин» походил на раздавленное. Поперек одного исковерканного корпуса валялась мачта. Ванты были изрезаны кусачками. На поверхности поблескивали капли воды.
Я прошел между корпусами, переступая через свисающие снасти. Носы корпусов были повернуты друг к другу, что придавало яхте какую-то косолапость. Перемычка вся скрючилась и изогнулась, покрытие пошло хлопьями и отделилось от карбоволокна. Совершенно машинально я коснулся надлома. Как и следовало ожидать, он оказался ровным и прохладным на ощупь. Никаких следов той вязкой жидкости не было и в помине. Должно быть, она вся отмылась, пока яхту буксировали к берегу, а теперь перемычка уже так была искорежена, что выявить причину крушения стало невозможно.
Но я знал. Знал, что, когда Джон Доусон ставил перемычки на «Апельсине», у него было туго с деньгами. Поэтому он склеил карбоволокно не эпоксидной резиной, а полистеролом. Два человека погибли. И все оттого, что кто-то раздобыл пару галлонов растворителя в нестойкой канистре. Открыв полую перемычку, этот «кто-то» незадолго до начала гонок поставил канистру сбоку от гнезда мачты. Просочившись сквозь канистру, растворитель выплеснулся в полую перемычку и начал постепенно разъедать ее. Когда же на мачту было поднято слишком много парусов, а наветренный корпус приподнялся над волнами, нагрузка на перемычку стала настолько велика, что это завершило дело.
А я все стоял перед обломками. Ярко сияло солнце, однако меня пробирала дрожь.
Внезапно мне до смерти захотелось оказаться где-нибудь под деревьями Пляс д'Ивет, подальше от этой ужасной распластанной iтуки, пахнущей солью и пластиком. Поэтому бросив последний взгляд на «Апельсин», я отправился назад в отель и долго стоял под горячим душем. Потом, нахлобучив до самых глаз панаму, спустился в бар и, спрятавшись за газетой, выпил кальвадоса.
Пресса считала, что мы победили лишь по чистейшему недоразумению, и обсуждала различные возможные причины крушения мачты. Я сидел и напряженно пытался решить, что же делать дальше.
Первым моим побуждением было идти в полицию. Но