Кровавый апельсин стр. 87
в палатку за углом. Там продавались только британская вишневка и сигареты. Я сгорал от нетерпения, но должен был терпеть, пока она налила и залпом выпила стакан вина, прикурила сигарету и кашляла в течение добрых пяти минут.
— Кто-то звонил, — наконец опять прошамкала она. — Я слышала, как они говорили. Его куда-то вызывали, но разобрала только название — пристань Хоулетт.
— Пристань Хоулетт? — переспросил я.
— Да, кажется, так. Это звонил его брат.
— Его брат?
— Два дня назад. Я слышала их разговор по телефону. Дел... милый мальчик этот Дел. — Язык проскользнул снова, будто серая крыса, вылезшая из канализационной трубы. — Знаете, вы очень с ним похожи. С братом. Выпьете?
— Нет, — отказался я. — Нет, благодарю вас.
Я бросился к «ягуару», быстро выехал с Хэншоу-стрит, нашел телефонную будку и позвонил приятелю, который занимался маклерством у дока Святой Катарины.
— Пристань Хоулетт? — спросил он. — Господи Иисусе Христе, но это же самая вершина! Что ты предполагаешь там найти?
Я сказал ему, что хочу кое-что уточнить, обогну острова и на обратном пути навещу его. Я подумал, что буду абсолютно счастлив, если все удачно завершится и я выполню то, что задумал.
Но эту мысль настойчиво перебивали другие. Почему Дел сказал мне только половину правды? Если по какой-либо причине он должен был мне солгать, то почему дал правильный адрес Эда? А если он хотел, чтобы я все-таки нашел его, почему не послал сразу на эту пристань?
Я вспоминал выражение самодовольства, появившееся на его лице, когда он говорил о себе как о торговце яхтами. И пришел к выводу, что Дел — мелкая душонка, не слишком-то коварная, но и не очень щепетильная. Возможно, он послал меня на Хэншоу-стрит, так как просто не имел достаточно воображения, чтобы послать еще куда-нибудь.
* * *Пристань Хоулетт находилась позади Собачьего острова и представляла собой квартал высоких пакгаузов, которые кто-то когда-то решил превратить в очаровательные домики для отдыха ребятишек городских богачей. Дорожные знаки, указывавшие на места расположения береговых домиков и стоянок яхт, мелькали в свете фар моего «ягуара». Уже почти стемнело. Холодный бриз дул с болот к востоку, унося запах сточных вод от служебных помещений в сторону моря. На складе не горел свет, и ветер гулял в пустых помещениях, сдававшихся в случае необходимости внаем. В хибарке, рядом с темным силуэтом главного здания, я вдруг увидел тусклый свет. Когда подъехал ближе, то понял, что это сторожка. Я постучался в нее. Сторож оказался плешивым стариком, принявшимся удивленно разглядывать меня.
— Я ищу мистера Бонифейса!
— О! — Его череп, когда он покачал головой, отразил тусклый
свет голой, без абажура, лампочки.
— Где его яхта?
— "Мелодия"-А10? Вы не пропустите ее, сейчас не слишком-то много яхт.
Я двинулся вдоль бетонной стены набережной. Казалось, здесь более удобно и уютно, чем в квартирах богачей. Очень сильно пахло канализацией. Было больше свободных мест, чем пришвартованных судов, и вода зловеще булькала вокруг пирса. Я вспомнил время, когда мы плавали с Эдом, услышал его смех, которым он заливался, когда в лицо попадали брызги чистой зеленой воды. Какого черта он делает на этой свалке?
А10 стояла рядом, чуть левее. Когда я шел, шаги мои эхом отдавались от бетонной поверхности пакгауза. В иллюминаторе горел свет.