Кровавый апельсин стр. 88
Мне было достаточно света звезд на небе, чтобы увидеть и понять, что «Мелодия» — старый моторный парусник. Белая обшивка его палубы была испещрена ржавыми полосами и облеплена зелеными водорослями. На карточке пульта управления было написано: «ПРОДАЖА: МОРСКИЕ СУДА». Воспоминания о чистой зелени воды Атлантики все еще были свежи и сильны. Я быстро осмотрелся, надеясь увидеть старину Эда.
Поднявшись на бортовой леер, постучал в дверь рулевого отделения и вошел внутрь.
Мне показалось, что меня окутывает алкогольный туман. Самый сильный запах шел из бутылок, лежавших на палубе: из-под рома, водки, виски. Помещение напоминало прогулочную яхту: электричество, телефон. Радио-2 было включено — играл оркестр Джеймса Ласта. Кругом валялись клочки бумаги, похожие на груды снежных хлопьев. Стоял столик, покрытый пленкой под деревянную панель, на полу — грязные разводы оранжево-коричневого ковра.
— Эд, — позвал я.
Ответа не последовало. Я ощутил покачивание яхты, проходя мимо плиты. Звуки радио, позвякивание грязной посуды в раковине — все это делало тишину еще более настораживающей.
Передняя кабина была пуста. Пол вообще отсутствовал из-за небольших размеров яхты.
Я открыл дверь рубки.
И все смотрел вперед, надеясь увидеть старину Эда. И увидел... Он был здесь. Сидел на жестяной крышке унитаза, глядя на меня огромными выпученными глазами, чудовищно выделявшимися на почерневшем лице. Язык вывалился изо рта. Он протягивал ко мне руки, моля о помощи. Но у меня уже не было никакой возможности что-либо сделать для него, потому что кто-то обмотал шею Эда Бонифейса веревочным шнурком и крепко затягивал его до тех пор, пока он не задохнулся.
Глава 23
Я стоял, глядя на него. За бортом журчала вода. Оркестр Джеймса Ласта и хор исполняли приторно-сладкую песенку «Капли дождя падали на мою голову». И я сказал себе: «Ведь это Эд Бонифейс, и он умер, потому что ты, Джимми, опоздал».
Я протянул руку и осторожно дотронулся до его лица. Оно было холодным, но не таким, как воздух. И все это вместе — мерзость вокруг, пьянка и внезапная смерть моего друга от затянутого кем-то на шее шнурка — подействовало на меня как шок. Я буквально вывалился из двери рубки, перегнулся через борт и исторг содержимое желудка в бурлящую грязную воду. Потом вернулся в кубрик и собрал бумажки, валявшиеся вокруг.
Здесь смешались в беспорядке страницы, вырванные из вахтенных журналов, недописанные письма, сомнительной подлинности документы, требующие гарантий для судов, которые никогда бы не были построены. Но на них, этих бумажках, ни одного имени или клички. Я подошел к телефону и уже протянул было руку к диску, но тут же подумал: «Отпечатки пальцев» — и отдернул ее. На белом пластике стены позади телефона я увидел несколько номеров, наскоро нацарапанных тупым карандашом. «ДХСС» — был одним из них. Под другим было написано: «Сузи». Подальше справа — код Эссекса, обведенный кружком. Номер Дела. Под ним виднелся другой номер — лондонский. Я взял клочок бумаги, записал этот номер и сунул в карман. Вышел на палубу, еще раз посмотрел на темнеющую неподалеку бесформенную массу, которая недавно была телом Эда, и пробрался в переднюю каюту. Только сейчас я осознал, что Эд умер. Пьяница, хитрец Эд ушел навсегда. Это все, что приходило в голову. Эд, этот морской