Кровавый сад стр. 17
строго-настрого запретили даже шепотом ее произносить.
Глава 4. Оторопь
Тамара кое-как догнала Изи, почти бежавшую по направлению к заброшенной танцплощадке. Подруга обернулась, вытянула шею, осмотрела аллею и уверенно свернула к остаткам барского дома Гориных.
– Надо было на самом деле лейку тут оставить, – пробормотала Изи, перешагивая высокую траву. Она дошла до выступа руин и устроилась на том же месте, что и полчаса назад.
Тома нервно топталась рядом, сплетая пальцы и не зная, что теперь делать.
– Чего ты мельтешишь? – поинтересовалась Изи. – Из-за самоката переживаешь? Так мы тут ни при чем.
– Да какой еще самокат, – отмахнулась Тома, решившись все-таки рассказать Изи про бабулю. – Слушай, там сейчас та старушка, ну которая нам про дом рассказывала, так вот она свою фамилию назвала.
– И что? – сухо спросила Изи.
– Она Монастырская, представляешь?
– И что? – повторила вопрос Изи.
– Это фамилия моего отца, – с трудом заставила себя проговорить Тома.
– Я думала, вы Луневы, – подняла брови Изольда.
– У моего родного отца была такая фамилия, – с трудом выговорила Тома.
– Вон оно что, – протянула Изи, выпрямляясь. – Думаешь, эта бабка – твоя родственница?
– Да кто ее знает, – нервно пожала плечами Тома. Она никак не могла заставить себя остановиться, все шагала туда-сюда вдоль полуразвалившейся стены.
– Может, просто однофамильцы? – предположила Изи и тут же принялась что-то листать в смартфоне.
Тома снова нервно пожала плечами. Она ведь вообще ничего не знала про своего родного отца, кроме того, что он давно умер и его фамилия была Монастырский.
Да и про фамилию девушка узнала совершенно случайно, когда для получения паспорта нужно было принести свидетельство о рождении. Когда Тамара его искала, обнаружила старую копию другого свидетельства, в котором Томиным отцом значился некий Дмитрий Монастырский, а у нее самой была девичья фамилия мамы.
Тома, конечно, помнила, как мама выходила замуж за дядю Диму Лунева, и даже стала называть нового маминого мужа папой, тем более что про родного отца ей никто и ничего не рассказывал. И только при обнаружении старой копии свидетельства о рождении мама, сжав зубы, процедила, что ее биологический отец давно умер и что он был «редким гадом».
– Наверное, вы и правда родственники с этой бабкой, – голос Изи прервал размышления Томы. Оказалось, подруга стояла рядом, убирая телефон в карман. – У нас в городе вообще почти никого нет с такой фамилией. То есть в соцсетях Монастырских нет. Значит, вряд ли это совпадение.
Тома в ответ лишь кивнула. Она только что заметила нечто такое, что затмило новость о появлении чудаковатой родственницы.
– Ты меня слышишь вообще? – спросила Изи, помахав рукой перед лицом подруги.
– Угу, – пробормотала Тома, убирая руку Изи и направляясь к дереву, на которое час назад повязала красно-белую ленту.
Нет, ей не показалось. Когда она вязала ленту, плоды яблони были малюсенькими, как завязи. А теперь на ветках висели крепкие зеленые яблочки среднего размера. Да и само дерево выглядело не таким жухлым и больным, как тогда. Ствол стал покрепче, сморщенные листья развернулись.
– Так не бывает, – недоверчиво произнесла Тома, отступая от дерева.
– Чего не бывает? – переспросила Изи. – Думаешь, нельзя вот так просто встретить потерянных родственников?
– Да при чем здесь это, – вяло отмахнулась Тома. – Я про яблоню. Она же только что была больной и