Кровавый сад стр. 19
уточнила Тома, тактично умолчав, что весь город прозвал этот район и его домики «гробами».
– Ну да, – вздохнул полицейский. – Как «плазу» достроят, так нас и расселят.
Тома только пожала плечами. Ей куда больше нравились комфортабельные новостройки вроде ее дома с четырехкомнатными квартирами или хотя бы вот эта высотка «Добромыслов плаза», которую все никак не могут сдать. А убогие, старые двухэтажные дома рядом с парком действительно чем-то напоминали большие гробы.
– Значит, вы тут всех знаете? – осторожно спросила Тома.
– В общем, да, – пожал плечами Красин. – Это же изначально община, мазычская слобода.
– Какая слобода? – не поняла Тома.
– Мазычи – это такая местная нижегородская народность, – пояснил участковый таким тоном, будто объяснял неучу элементарные вещи. – Дальние родственники мордвы и марийцев. Вот эти дома, на Божедомке, строил купец Сергомасов, еще в девятнадцатом веке. Он сам был мазыч, поэтому здесь поселилась его община.
– И вы, значит, тоже мазыч?
– Ну да, – кивнул участковый.
– Ясно. – Тома помолчала, прикидывая, как бы подступиться к вопросу о скрюченной бабушке. Но начать решила издалека и спросила: – А Горины? Которые были хозяевами парка? Тоже из ваших?
– Э… как бы тебе объяснить, – пробормотал Красин, почесывая затылок. – Не все мазычи одинаковые. Есть те, кто принял христианство, хотя и от своих обычаев не отказался. А есть те, кто остался язычником. Вроде и те и те родственники, только жутко ненавидят друг друга. Вот Горины были хоть и мазычи, но не христиане, а язычники.
– Перуну поклонялись? – уточнила Тома, прячась наконец в тени деревьев.
– Если бы, – усмехнулся Красин. – У них свои божества, куда страшнее Перуна. Ладно, где там твое дерево?
– Почти пришли. – Тома уже привычно зашагала по высокой траве к остаткам стены и будки контролера. Изи уже успела куда-то спрятаться.
Добравшись до яблони, участковый поморщился от запаха, осмотрел корни, потом взял ту же самую палку, которой Тамара рыхлила землю, и откинул несколько комьев земли. Тома краем глаза заметила движение за стеной. И ей показалось, что там прошла темноволосая девушка со стрижкой каре.
– Тут труп под деревом. – Красин, уже разговаривая по телефону, отошел от яблони. Кажется, девушку он не заметил.
А Тома не знала, куда деваться. Что там за девица шатается по заросшему полупровалившемуся танцполу? И что, здесь действительно труп? Человеческий?!
В глазах потемнело, мир накренился. Тома будто полетела куда-то, но ее подхватили и посадили на примятую траву.
– Вот, попей.
Несколько раз моргнув, Тома увидела перед с собой лицо Красина. Надо же, совсем молодой парень, кожа белая, глаза светлые, волосы светлые, прямо как у Ульянки, папы и Костика. И скулы такие же рельефные. Они что, тоже мазычи?
Тома глотнула холодной воды. Негигиенично, конечно, пить из чужой бутылки, но выбирать не приходится. Так, а это кто? За спиной Красина стояла та самая девушка, что прошла за стеной, и удивленно разглядывала Тамару. Тома, разумеется, поперхнулась и забрызгала слюной Красина. Тот участливо похлопал ее по спине.
Когда Тома отдышалась, рядом с ними уже никого не было. Девушка выпрямилась, вернула бутылку участковому и осмотрелась.
– Ты чего? – спросил Красин, тоже оглядываясь.
– Мне показалось, тут кто-то ходит, – произнесла Тома, блуждая взглядом по молчаливым деревьями и густым кустам.
– Привидение, наверное, – усмехнулся Красин. – Тут в семидесятые маньяк орудовал; так говорят, что с тех