Круги на песке стр. 25
Цосефф, покончив с поклонами. - Не знаю, что привело тебя и твоих людей в эти края, но льщу себя надеждой найти достойного собеседника.
– Льсти, - ответил я, усаживаясь на кошму.
Мой ответ прозвучал грубо, но Цосефф унижающийся был столь же неприятен, как и его наглая версия. Не обращая на него внимания, я начал рассказывать дочке о том, каким образом тектоническая активность приводит к выдавливанию осадочных пород. Катарина слушала меня невнимательно, время от времени настороженно поглядывая на человека, стоявшего за спиной отца и жадно ловящего каждое слово.
Наконец я не выдержал и попросил его удалиться. Он опять принялся извиняться, снова и снова повторяя, как ему невыразимо приятно общение с человеком знающим и что его как раз интересуют осадочные породы, поскольку он надеется обнаружить в них окаменевшие следы древних живых существ и за каждый такой след готов щедро - о, да, очень щедро - платить. Он говорил и говорил и совершенно заморочил мне голову, а когда я собрался было прогнать его, то обнаружил, что Цосефф сидит рядом со мной на кошме, Катарина грызет стручок лакричника, который ей дал назойливый собеседник, а Леонора стоит рядом с нами и слушает его болтовню о красотах горных озер, окруженных синими горами, на которых растут высокие деревья с раздвоенными и причудливо изогнутыми стволами.
Раздражение сменилось удивлением: а ведь я знаю, о каких местах он говорит! В каталоге поделочных камней есть изображение этих озер. Там добывали редкий синий сердолик, некогда пользовавшийся большим спросом у бездетных женщин. Но мода на него быстро прошла, когда выяснилось, что густой цвет небесной глубины - результат долговременного воздействия каких-то промышленных отходов, сбрасываемых в озера. Наверное, и деревья там выросли такими кривыми из-за отравы в воде.
– Послушай, Цосефф, так ты с Ливермора?.. - я прикусил язык, но было поздно.
– Да! - радостно отозвался Цосефф, ничуть не удивившись моему вопросу. - Слава моего мира дошла и до этих мест, я рад, очень рад. Когда я вернусь домой, то обязательно расскажу, что в сердце пустыни забытого мира встретил человека, который слышал о Ливерморе. Мне говорили, у вас были запрещены науки и технологии, но когда-нибудь запреты отменят, и ученым людям вроде тебя позволят вернуться в лаборатории. Ведь совершенно необязательно самим разрабатывать оружие, когда его можно купить, к примеру, на Ливерморе!
Его громкий смех дробным эхом отразился от скал. Невольно и я улыбнулся. Разочаровывать повеселевшего чужака не хотелось, пусть он считает меня жителем Тугама.
– Если мне понадобится хороший нож, я обращусь к тебе, Цосефф, - моя шутка была вымученной, но я старался поддержать разговор.
– Зовите меня Джо, - тут же предложил собеседник. - Мое имя Джозеф, а Кари не может его произнести не шепелявя, как и ваши аристократы. Ваши шепелявые аристократы…
Он снова разразился смехом. Его возбуждение смутило меня, я не понимал, что послужило причиной столь резкой перемены в настроении. Неужели он рассчитывает на мою помощь в поисках окаменелостей? Если они представляют для него большую ценность, то надо срочно обсудить с Керби новые возможности покинуть Тутам. Я не был уверен, что в этих горах может найтись что-либо стоящее. Тектоническая активность в свое время хоть и выдавила осадочные породы, но для серьезной оценки необходимо серьезное оборудование, например, полевой экспресс-анализатор Геймана, а искать его на Тугаме более чем несерьезно. Другое дело, что, имея под рукой нехитрый инструмент, легко и быстро можно изготовить вполне убедительную окаменелую живность или растение. Вряд ли Джо носит анализатор с собой. А пока он разберется, что к чему, мы окажемся на его корабле.
– Я хотел бы обсудить с человеком сведущим кое-что, - продолжал Цосефф-Джо. - Времени у нас достаточно, благодарность моя будет велика, и к тому же я постараюсь не надоедать.
Но он даже не старался.
Начиная с утра следующего дня и до подхода большого каравана, мы словно обзавелись новым членом семьи, который дневал и ночевал с нами. Убытка от него не было, и даже наоборот. Он обеспечивал едой себя, да и нас порой баловал копченым сыром, а Катарину - фруктами, которые стоили безумно дорого. Разговоры с Джо сначала раздражали и утомляли, потому что приходилось следить за своими словами, чтобы случайно не проболтаться о том, что и мы здесь чужаки. Потом я забыл об осторожности - говорливый собеседник легко перескакивал от одной темы к другой, мог об одном и том же говорить днем и вечером, каждый раз поворачивая историю то