Круги в пустоте стр. 13
и долго тащилась по ней, обходя, видимо, площадь по периметру, пока, наконец, не достигла места своего назначения.
Это была большая, выложенная из потемневших досок площадка, с трех сторон огороженная низко провисающими канатами, а с четвертой к ней примыкал сарай, куда стражники и начали загонять рабов, отсоединяя их ошейники от общей цепи. Рядом с площадкой располагался столик, за которым бесстрастно сидел сгорбленный старичок в серой накидке, на столике же стояла чернильница с воткнутым в нее длинным пером, и возвышалась стопка чего-то, напоминающего бумагу. Митька сообразил, что старичок — вроде как здешний нотариус, оформляет куплю-продажу.
Возле канатов толпился народ. Не то чтобы очень уж густо, но далеко и не пусто. И мужчины, и женщины, в ярких одеждах, смеющиеся, спорящие, выжидающие. От мысли, что очень скоро кто-то из них станет его полновластным хозяином, сосало в желудке и, несмотря на жару, холодом пробирало ребра. А на глаза, он чувствовал, наворачивались непрошеные слезы. Только этого еще не хватало! Он же не мелкий ребенок, чтобы плакать, и тем более здесь, на торгах. Угроза купца Айгъя-Хоу заморить голодом вспомнилась вдруг весьма отчетливо. Нет уж, лучше пускай сегодня его купят, чем остаться у этого садиста…
Потом пришел и его черед — Митьку отделили от цепи и загнали в сарай. Там было тесно и темно, свет проникал лишь через две полуоткрытые сквозные двери — заднюю, через которую рабы попадали внутрь, и переднюю, на огороженную канатами площадку. А потом, когда, наконец, вся партия рабов оказалась в сарае, заднюю дверь плотно закрыли, лязгнули засовом — и свету осталось ровно столько, чтобы едва различать мутные контуры предметов. Однако стражники, как ни странно, даже в этих плотных сумерках прекрасно ориентировались — они находили нужного раба и выталкивали его в переднюю дверь. Чувствовалось, что действуют они по заранее намеченному плану.
Митька съежился, сел, обхватив коленки, и стал ждать своей очереди.
Ждать пришлось долго. Рабов
одного за другим выводили на торги, хлопала дверь впереди, на миг озаряя сарай вспышкой жгучего света — и вновь пространство окутывало тьмой, а толстые глиняные стены скрадывали звуки площади. Но зато особо отчетливо слышалось людское дыхание, чей-то приглушенный шепот, бурчание собственного желудка. Митьке вспомнилось, как два года назад они с классом осенью ходили в поход. Собственно, однодневную прогулку походом назвать сложно, однако без приключений не обошлось — когда возвращались назад, выяснилось, что отменены все электрички кроме совсем уж поздних, и Виктор Викторович, физрук, решил вести группу к другой железнодорожной ветке, по Рижскому направлению. «Тут идти-то всего лишних пять кэмэ, — возбужденно вещал он, размахивая зажатым в руке туристическим атласом Подмосковья, — зато дорога нормальная, не то что этот идиотский Ленинградский вокзал. Я знаю, у меня в Снегирях дача», — прибавил Викторыч для пущей убедительности. И они пошли, но очень скоро убедились, что атлас то ли врет, то ли просто древний — указанных в нем просек решительно не наблюдалось, авантюрист Викторыч решил переться по азимуту сквозь глухую чащу и в конце концов завел их в болото. «Куда ты привел нас, Сусанин-герой?» — ехидно высказался кто-то из девчонок, они тогда вообще были нахальнее пацанов и не упускали случая постебаться над нервным физкультурником. Но Викторыч, как