Кто-то просит прощения стр. 164
чтобы не мешать вышедшему на улицу мужику. И поймал на себе его взгляд. И услышал вопрос:
– Уже можно или уже всё равно?
Уточнения не требовались: большая часть посетителей клиники имела схожие проблемы. Страшные проблемы. Угадывающиеся по облику, а особенно – по взгляду.
– Скоро узнаю, – ответил я.
– Понятно. – Он жестом попросил у меня сигарету, и я, разумеется, не отказал. – Мне уже всё равно.
– Сочувствую.
– Удачи.
Он пошёл вверх по улице. Спокойной походкой уверенного в себе человека.
Приговорённого к смерти.
Понадобится ли мне его удача? Не знаю. С одной стороны, удача нужна всем и всегда, глупо отказываться от такого подарка. С другой, всё, что я мог сделать – я сделал. И речь теперь идёт не об удаче, а о том, удалось ли мне договориться. Сейчас я приехал за результатом – во всех смыслах, а удача требовалась мне раньше. Тем не менее я не отказался и тихо сказал вслед приговорённому к смерти:
– Спасибо.
Сказал очень искренне, от всей души. Потому что в его положении трудно остаться таким человеком, каким остался он. Поэтому – спасибо. Затем я бросил окурок в урну и вошёл в клинику, оказавшись в кабинете врача за семь с половиной минут до назначенного времени.
А врач…
Врач меня узнал, я это видел, но он не рискнул начинать серьёзный разговор, не заглянув в документы, что стоило мне ещё полутора минут ожидания. Но, учитывая раннее появление, я всё равно оставался в плюсе.
– Да, всё верно. – Врач постучал пальцами по папке и выдал мне Самую Лучшую Улыбку: – У вас ремиссия!
Судя по всему, на моём лице не отразилось то, что должно было отразиться, или то, на что рассчитывал добрый доктор, поэтому он повторил:
– Результаты анализов прекрасны! – воскликнул врач с таким энтузиазмом, словно имел к этому хоть какое-то отношение. – Они абсолютно не похожи на те, что были в начале лета. У вас ремиссия!
– Вы уверены?
– Абсолютно!
Признаюсь честно – такого я не ожидал. Я гнал от себя слово «ремиссия», не желая надеяться на…
– То, что вы говорите, похоже на чудо.
– Ремиссии случаются не так редко, чтобы называть их чудом, но у вас идеальный случай! Для учебника! Это потрясающе!
Не заразиться его воодушевлением было невозможно, поэтому я постарался изобразить на лице приличествующую случаю радость, что оказалось не трудно, поскольку я… Я был счастлив. По-настоящему счастлив, как никогда раньше. Как никогда в жизни. Потому что только теперь я понял настоящую ценность жизни. И цену жизни. Я знал, что получил второй шанс, и не собирался его упускать. Но прежде, чем перейти к празднованию, а у меня были большие планы на ближайшую неделю, я собирался задать ещё один вопрос. Но не успел – мой добрый доктор первым обратился к нужной теме:
– Вы ведь понимаете, что нужно будет проверяться?
– Разумеется.
– В ближайшие несколько месяцев нам придётся видеться довольно часто, а потом – каждые два года.
– Каждые два года? – переспросил я.
– Да, – подтвердил добрый доктор. – Если ближайшие исследования подтвердят эти невероятные результаты, то в следующий раз мы увидимся через пару лет. В сентябре.
– Хорошо, – спокойно произнёс я. И машинально произнёс: – Спасибо.
– Я к вашему счастью отношения не имею.
А я не стал говорить, что поблагодарил не его.
Вышел из клиники и подставил лицо начавшемуся дождю. Сентябрьскому, ещё тёплому питерскому дождю. А затем достал бумаги, которые добрый доктор сунул мне на прощанье, развернул, не боясь, что они размокнут и расползутся, точнее, мне было плевать, что они размокнут и расползутся, и ещё раз прочитал: не обнаружено… в норме… не подтверждается…
Пациент Жданов Александр
Андреевич здоров…
Здоров… здоров… здоров…
Это чудо называется ремиссией.
Капли тёплого дождя падали на голову, на бумагу, на написанные от руки слова, которые всё-таки стали расплываться, но не исчезнут до тех пор, пока стороны соблюдают условия сделки.
– Значит, каждые два года… – негромко произнёс я, глядя на отмену недавно вынесенного приговора. – Ну, что же, договорились.
И вода понесла мои слова в Байкал, к мысу Рытому, к тому, к кому я обращался, стоя на набережной Санкт-Петербурга. К тому, с кем заключил сделку.
У кого просил прощения.
1
«Caelum, non animum mutant, cui trans mare current». – «Небо, а не душу меняют бегущие за море» (лат.).
2
Шарик (сленг.) – аэропорт Шереметьево.
3
НИИ акушерства, гинекологии и репродуктологии им. Д.О. Отта – включает в себя один из самых известных родильных домов Санкт-Петербурга.
4