Кто твой враг стр. 109
в тюрьму, — ты же этого добивался? Ты должен был убежать со мной, пока…
Эрнст пошел к двери.
— Куда ты? — спросила Салли.
— В уборную, — сказал он. — Сейчас вернусь.
Эрнст спустился с лестницы, дошел по Белсайз-авеню до Хаверсток-Хилл, там свернул и пересек дорогу. В метро купил билет до «Ливерпул-стрит».
XIVЧерез полчаса Норман поднялся наверх.
— Где Эрнст? — спросил он.
— Ушел, — сказала Салли.
На кровати лежала кучка денег.
— Деньги мои, — сообщил Карп. — Он их не взял. Я — не немец, не такой, как он.
Норман кинулся к окну.
— Он спросил — нельзя ли ему поговорить с тобой, — сказал Норман. — Я разрешил.
— Он ушел, — сказала Салли.
— Куда?
— Откуда мне знать?
— Карп?
— Избей меня, — предложил Карп. — Я прихвостень, еврейский прихвостень. Помнишь?
Норман грозно надвинулся на Карпа.
— Не трогай его, — остановила Нормана Салли. — Мы не знаем, куда Эрнст ушел. — Она подняла глаза на Нормана и засмеялась. — Человек принципа, вот ты кто.
— Он оставил гитару, — сказал Карп.
Норман швырнул гитару об пол, долбанул по ней ногой.
— Я найду его, — заявил он. — Куда бы он ни убежал.
— Теперь Норману есть для чего жить, — бросила Салли. — Для ненависти. Теперь у него снова есть кого ненавидеть.
Норман легонько потряс Салли.
— Ты знала, что Эрнст в конце концов сбежит? — спросил он. — Этот план вы разработали вдвоем?
— Она не знала, — ответил Карп.
— Убери руки! — крикнула Салли.
— Царь Давид, — сказал Карп, — поставил Урию в самое сильное сражение, чтобы взять его жену Вирсавию.
— Послушай, — сказал Норман, — он убил моего брата.
— Вот видишь, — сказала Салли, — он руководствуется принципами.
— Господи.
— Ты что, не понимаешь: она хочет, чтобы ты ушел, — сказал Карп.
Похоже, Салли только тут заметила разбитую гитару.
— Ну зачем, зачем ты ее разбил? — спросила она.
— Извини.
Салли зарыдала.
— Я всегда знала, что нам не быть вместе, — сказала она. — Всегда знала, что ему от тебя не уйти. Но теперь, когда так оно и вышло… Он стоит десятерых таких, как ты, — выкрикнула она.
— Надо бы врезать тебе, да так, — сказал Норман, — чтобы ты…
— Ты прав. В том-то и дело, — сказала она. — Понимаешь? Ты всегда прав. А он нет. Жизнь не дала ему ни одного шанса.
— Ты. — Норман схватил ее за плечи. — Мы с тобой, — сказал он, — мы могли быть так счастливы. Я любил тебя, Салли. Как же я тебя любил. Но… Как ты могла предпочесть мне такое отребье, как Эрнст? И чем это кончилось — он от тебя сбежал. Ты не ожидала, что он сбежит. Надеялась, что он останется с тобой. Салли, Салли. Подумать только, что ты сделала с нами.
— Ты совсем один, глупый ты человек, — сказала она. — У тебя нет ничего, кроме ненависти.
— Я найду его, — Норман отпустил ее, — где бы он ни был.
— Найди, — сказала Салли. — Мне до этого больше дела нет.
Когда Норман ушел, Карп тоскливо уставился на гитару.
— Она разбита, — сказал он.
— Да, — сказала Салли. — Разбита.
Часть четвертая
IХейл был ошеломлен.
Сидя следующей весной напротив Нормана в его обшарпанном кресле, Томас Хейл утюжил окладистую черную бороду и удрученно качал головой. В Торонто его конечно же предупреждали. Чарли Лоусон говорил, что Норман психически болен. Но кому, как не Хейлу, знать, что люди творческие