Библиотека

Кто твой враг стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

гостиной инициативу взяла на себя красивая Милли Демарест. Схватила за руку парня себе под стать и улизнула с ним в полуподвал. Вечеринка набирала обороты. Прыщавые юнцы и плоскогрудые девицы испуганно обегали комнату глазами в поисках партнера. Парочки выходили танцевать в дворик, затем перебирались в сад. Кто-то из солдат пожаловался, что у него болят глаза, и свет выключили. Хихиканье, вскрики показного испуга — следом шуршанье юбок. Те, кто остались без пары, с горя целили в темноту ядовитые шуточки.

Ники перекочевал к пианино, стал наигрывать «Леди, будь добра». Пегги обожающе улыбалась ему. Темноволосая, длинноногая Пегги в свои двадцать семь держалась с непосредственностью семнадцатилетней девчонки, тем не менее она успела объехать чуть не все европейские столицы, собирала там туристические плакаты, ярлыки пивных бутылок и театральные программки: намеревалась в свое время оклеить ими стены своей мечты. Мечтой ее была квартира, а в ней — знаменитый Ники Синглтон, наигрывающий в перерыве между телевизионными выступлениями свой последний шлягер.

— Ники, все говорят, ты играешь просто божественно, — сказала она.

Ники прекратил играть. Встал.

— В чем дело? Я что, что-то не то сказала?

— Нет.

— Я поговорила с твоим немецким другом, — сказала она. — Он мне нравится.

— А мне нет. Зря я его привел.

— Хочешь одолжить мою машину? Если нужно, можешь взять ее завтра.

Ники понял, что она ведет себя так же бестактно и так же бесшабашно, как и он, когда навязал Эрнсту шестьдесят долларов. Господи, подумал он, ища глазами Эрнста, Господи. Он привлек Пегги к себе, поцеловал в лоб.

— Спасибо за вечеринку, — сказал он. — Ты очень милая. — И отошел, пока она не испортила все, что-нибудь ляпнув.

Джимми Марко пел:

Ты шепчешь, что никогда не покинешь,

Ты шепчешь, что никогда не обидишь…

Наевшись до отвала, Эрнст рухнул в кресло и закурил сигару — его угостил ею заезжий профессор из КУЛ. Эти непредсказуемые, немыслимо состоятельные американцы и восхищали, и ужасали его разом

уже одним тем, какой длины бычки они оставляли, но при всем при том, как быть с Ники? Эрнст и правда взял в Jazzkeller бумажник Фрэнка, но красть его он не собирался. Ники был добр к нему, вот Эрнст и решил, что нужен какой-то ответный жест. Он рассчитывал расположить к себе Ники, отдав бумажник и сказав, что отобрал его у одной из девок. План обернулся против него. Эрнст вяло попыхивал сигарой. На него чуть не упала хорошенькая худышка. Она явно перебрала.

— Ты не Терри Льюис? — спросила она, язык у нее заплетался.

— Нет, не он.

— Меня зовут Нэнси. — Она покачнулась. — Хочешь потанцевать со мной?

Эрнст не спеша встал — он пребывал в нерешительности.

— Никто тебя не неволит, — сказала Нэнси.

И они закружились, и, пока они кружились и кружились в темноте, наталкиваясь на другие пары, Эрнстом овладевал страх. Нэнси терлась о него, елозила губами по его шее. Не отозваться на зазыв — она обидится. С другой стороны, стоит Малкольму или другому не расположенному к нему солдату застукать его с Нэнси, он может затеять драку. А драка и полиция означает одно — все тот же Сандбостельский лагерь. Если не что похуже. И другое соображение имелось: он не хотел, чтобы у Ники из-за него были

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.