Кто твой враг стр. 44
тебя Бог.
— Не можешь без нее, — вслед ему крикнула Джои, — воюй за нее.
Когда Норман вернулся домой, его, развалясь на кровати, ждал Карп. В руке он держал до половины очищенный банан. Одну щеку Карпа раздуло так, точно у него флюс.
— Ты как вошел? — спросил Норман.
Карп молча поднял руку, заслонился крохотной ладошкой, точно защищался от порыва ветра. Норман подождал, пока Карп дожует банан.
— У меня ключи ко всем комнатам. Я тут, если ты не забыл, хозяин. — Карп тяжело поднялся. — Мистер Сонни Винкельман звонил три раза.
Норман набрал номер Винкельмана.
— Все в порядке, Сонни, — сказал он. — Я перепишу твой сценарий. Дай мне на минутку Беллу, пожалуйста.
Трубку взяла Белла.
— Если ты не против, — сказал Норман, — я хотел бы привести на вечеринку Салли с ее парнем.
— С ее парнем?
— Вот именно. Если ты не против.
— Разумеется, — сказала Белла, — если ты…
— Спасибо. — Норман повесил трубку.
— Это ты здорово придумал, — сказал Карп. — Я и сам хотел подкинуть тебе такую мыслишку.
— Карп, что ты хочешь этим сказать?
— Твои друзья бежали с Запада. Эрнст — с Востока. Салли увидит, что твои друзья думают об Эрнсте, глядишь, и сама задумается.
— Чушь, — сказал Норман. — Это всего-навсего дружественный жест.
— Как же, как же, — сказал Карп, и был таков.
V— Ты понял, понял? — Салли повалила Эрнста на кровать, запрыгнула на него. — Это означает, что Норман хочет с тобой подружиться. Он к нам переменился.
Эрнст тоже был вне себя от радости. За те три дня, что оставались до вечеринки, Салли рассказала ему обо всех, кто, как она предполагала, там будет. Он посоветовал, какое ей выбрать платье, и в пятницу Салли — сюрпризом — купила ему куртку.
По ночам Эрнст лелеял несбыточные мечты. Ники и прочие кошмары, мучившие его по ночам, не то чтобы учтиво удалились, а отступили в сторону, как акулы, изготовившиеся прикончить в следующий раз. Эрнст вознамерился понравиться друзьям Нормана и три дня перебирал в уме, какой лучше подобрать к ним подход. Как знать, может, стоило бы рассказать им об отце.
Карле Хаупте.
Эрнст явственно представлял, как старик мечется из одной зоны в другую, всецело завися от денег, что от случая к случаю посылает ему сын, от которого он отрекся, в надежде обрести то, что утеряно, — семью, уважение к себе, — под подозрением обеих сторон. За евреями — справедливость и их погибшие, которым нет числа. А что за Карлом Хауптом — слабохарактерность и гордость, причем не вполне законная, тем, что он был противником Гитлера, да и то не слишком явным. Когда в Саксонии при коммунистах, вспоминал Эрнст, старика в конце концов забрали в полицию, его допрашивал тот же самый чиновник, что и при нацистах. Камера, куда его посадили, тоже оказалась старой гестаповской камерой. Эрнст устроил скандал, и вот тогда-то — если оглянуться назад и докопаться до сути — его сомнения насчет ССНМ и коммунизма вызрели и вскрылись, как нарыв.
С того дня Эрнст попал под подозрение. Все же он скопил кое-какие деньги, увез отца назад в западную зону и подыскал ему комнату.
— Раз ты с ними, — сказал тогда старик, — ты с ними одним миром мазан.
— Хватит.
— Ты ничем не лучше вора.