Кто твой враг стр. 61
не рад был своей шутке. — Хортон — блестящий человек. И очень образованный.
Норман поначалу привлек Сонни тем, что он профессор. Хортон его восхищал, потому что писал невразумительные статьи с заголовками типа «Ошибки приверженцев исторического релятивизма» для марксистских журнальчиков, которые в основном содержали Сонни и такие, как Сонни. Норман подозревал, что Хортон, перед тем как отъехать в Румынию, выудил у Сонни кругленькую сумму, и это его бесило.
— Хорошо, Сонни, а что скажешь о сценарии?
— Твоя работа, Норман, как всегда, выше всяких похвал. Незадолго до тебя заходил Чарли — забрать детей. Я дал ему рукопись, чтобы почитал дома.
— Ты не сказал, что
я над ней поработал?
— Конечно же нет. — Сонни поскреб в затылке. — Послушай, Норм, у нас с Грейвсом наклевывается одно дельце. Мы нашли отличный материал — это книга. Грейвсу удалось раздобыть под нее в Нью-Йорке солидный куш. Ты не прочь поработать над сценарием?
— Что за книга?
— Узнаешь в свое время.
Винкельман, Грейвс и другие продюсеры-эмигранты подолгу просиживали в общедоступных библиотеках, читали книги — книги общедоступные, но книги, а не сценарные заявки они читали впервые в жизни, и списки прочитанных книг держали втайне, как разведчики урановых месторождений маршруты своих поездок.
— Да ладно, Сонни, мне-то ты можешь довериться.
— Ходят слухи — только не спрашивай, от кого и где я это слышал, — будто ты сказал Чарли, что не отказался бы от полутора тысяч в неделю ради друзей и идей, в которые больше не веришь. Это так?
— Не вполне. — Норман опешил. — Я сказал Чарли, что отказаться от полутора кусков в неделю ради идей и людей, в которые больше не веришь, — выбор не из легких.
— Ладно, — сказал Сонни. — Теперь я знаю твою версию.
— Кто-то извратил мои слова. Какого черта, Сонни, что происходит?
Сонни потрещал пальцами.
— Три дня назад видели, как ты выходил из «Канадского дома», — стесняясь, начал он.
Норман расхохотался.
— Господи, — сказал он, — и что, по-твоему, я там делал — представлял отчет КККП?
— Ничего подобного никто не говорил.
— А что в таком случае говорили?
— Норман, ты же сам знаешь, какое сейчас гнусное время.
— Вот-вот, — сказал Норман. — Ты мне расскажи какое.
Сонни вспыхнул. Он знал, что Норман ушел из университета, потому что отказался отвечать, когда его спросили: был ли он членом компартии. Так, во всяком случае, говорили.
— Возьми, к примеру, Грейвса. У него был партнер, они работали вместе пятнадцать лет кряду. Были все равно что братья. А как-то Грейвс просыпается, берет газету — и что же он видит: этот партнер назвал его красным. Джереми, Плотник — все мы прошли через нечто подобное. — Сонни набрал в грудь воздуха. — Что ты делал в «Канадском доме»?
— Получал чек — деньги за месяц.
— Ха-ха-ха.
— И все же это так, — сказал Норман. — Я, к твоему сведению, получаю пенсию от ККВВС. И с тех пор, как стал переезжать с места на место, попросил переводить пенсию на мое имя в «Канадский дом».
Сонни вздохнул с облегчением, но Норман тут же добавил:
— Только в этот раз я ходил туда не за пенсией.
— Ух ты!
— А за чем, не скажу. Не твое дело.
— Почему, — спросил Сонни, — ты проводишь так много времени с этим нацистским гаденышем?