Библиотека

Кто твой враг стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема

— у меня и геморрой почище, чем у Маркса, так почему, спрашивается, я терплю одну неудачу за другой?

Норман не успел ответить, как явилась Джои.

— Приветик. — Она помахивала бутылкой виски. — Приветик.

— Похоже, вы с Бобом поработали на славу. — Чарли был холоден. — Ты, должно быть, устала.

Джои плюхнулась в кресло, скинула туфли.

— Налей-ка мне, да побольше, красавец, — бросила она Норману. — И себе за компанию. — Затем обратилась к Чарли: — Давай пойдем куда-нибудь поесть. Боб заплатил мне сверхурочные. Денег навалом.

— Я купил салат, — сказал Чарли. — Ты оставила записку, просила купить салат.

— Салат можно съесть утром, — сказала Джои. — На завтрак.

— Очень остроумно.

— Отличная мысль, я поддерживаю Джои, — сказал Норман. — Давай поедим в ресторане.

— Есть будем дома.

— Что такое дом — место, где тебя тянет повеситься, — сказала Джои. — Это острота Боба. Я напечатала ее трижды.

— Ха-ха-ха, — сказал Чарли.

— Чарли, милый, — Джои удивилась, судя по всему, искренне, — что случилось?

— Винкельман принял сценарий. Он пойдет в производство. Сверх того, я сегодня продал «Камео» получасовку.

— Смотри, какой успех! — сказала Джои как-то двусмысленно.

— Я лечу домой — обрадовать тебя, а тебя нет. Я собирался сегодня сесть за пьесу. И что же — вместо этого бегал за покупками.

— Ни слова больше. Я готовлю обед.

— А я не против куда-нибудь пойти, — сказал Чарли. — Не против отпраздновать.

— Отпраздновать? Ну нет, — сказала она, — есть мы будем здесь, — и, обратившись к Норману, добавила: — С нашим благодетелем.

За обедом Чарли налег на виски. Превосходный рассказчик, сегодня он превзошел себя. Перед Норманом и Джои сидел уже не лысый толстячок с хитрыми карими глазками. Они снова были в Нью-Йорке. И снова квартира без горячей воды и халтура были, как тогда говорил Чарли, всего лишь материалом для сенсационной автобиографии на манер О’Кейси, которую он когда-нибудь напишет. И в те дни они верили ему — ведь он и сам смеялся над собой, нумеруя свои письма для архива.

Но когда парни помоложе начали один за другим завоевывать признание, шутки кончились, и, когда пьеса одного из них прогремела, Чарли не стал шутить, а спросил: «Сколько же ему лет?» Но сегодня Чарли был в ударе, радовался успеху.

Норман — он и сам подвыпил — вспомнил Чарли, каким он был в старые добрые времена. Ему виделся сердитый молодой человек, потряхивающий пустой банкой из-под кофе с корявой надписью «Испания» перед носом зрителей, явившихся на наделавшую шуму бродвейскую премьеру драматурга моложе его.

— Чарли, ты хороший, — сказал Норман. — Очень хороший.

Чарли пригладил подковку волос, окаймляющую лысину.

— Я только что принял решение, — сказал он. — С халтурой покончено. Утром первым делом сажусь за пьесу.

— Вот и отлично, — сказал Норман.

— Отлично. Как же, как же. Ты ведь уверен, что мне никогда ее не написать. Так же, как и ты, Джои. По-вашему, у меня нет таланта. По-твоему, Норман умнее меня.

Норман сконфуженно почесал в затылке.

— Мы знаем друг друга без малого двадцать лет, — сказал Чарли, — и, наверное, настало время сесть и поговорить начистоту. Ты писал моей жене любовные письма, но она предпочла меня. И ты мне этого не простил. А ты, — обратился он к Джои, — не исключено, что ты об этом жалеешь. Вот, к примеру, сегодня. Я знаю,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.