Куда она ушла стр. 91
сейчас! Мы трое достигли просто заоблачных вершин. И, надо признать, это довольно странно.
- Это совсем не странно, — отвечает Миа, насыпая в миску кукурузных хлопьев. — Все мы прошли через серьезные испытания. А сейчас, давай, поешь немного хлопьев.
Я не голоден. Я даже не уверен, что могу съесть хоть одну ложку хлопьев, но я сажусь, потому что мое место за столом в семье Холл только что было восстановлено. Время имеет вес, и прямо сейчас я чувствую, как оно всей своей тяжестью нависло надо мной. На часах почти три. Еще один день уже наполовину прошел, и сегодня вечером я отправляюсь в тур. Я слышу тиканье старинных часов на стене Мии. Позволяю минутам одной за другой ускользнуть в небытие, прежде чем произношу:
- У нас обоих сегодня рейсы. Мне, пожалуй, уже следует отправляться. — Мой голос звучит словно издалека, но сам я до странности спокоен. — Здесь где-нибудь можно поймать такси?
- Нет, до Манхэттена мы добираемся на плоту через реку, — шутит она. — Ты можешь вызвать машину, — добавляет она спустя мгновение.
Я встаю, и подхожу к конторке, на которой стоит телефон.
— Какой номер?
- Семь-один-восемь, — начинает Миа. Но затем перебивает саму себя. — Погоди.
Сначала я думаю, она остановилась в попытке вспомнить окончание телефонного номера, но я вижу ее взгляд, моментально ставший неуверенным и умоляющим.
- Есть одна вещь, — нерешительно продолжает она. — У меня есть кое-что, что в действительности принадлежит тебе.
- Моя футболка с изображением группы «Wipers» ?
Она качает головой.
- От нее, боюсь, уже давно ничего не осталось. Пойдем. Это наверху.
Я следую за ней по скрипучим ступеням. На верху, стоя на узком пролете, справа от себя я вижу дверь, ведущую в ее спальню с косым потолком. Слева от меня закрытая дверь. Миа открывает ее, представляя взору маленькую студию. В углу стоит шкафчик с кнопочной панелью. Миа набирает код и дверца отворяется.
Когда я вижу, что она достает из шкафчика, моя первая мысль: «А, ну да, моя гитара». Потому что здесь, в маленьком доме Мии в Бруклине, моя старая электрогитара, мой Ле Поль Джуниор. Гитара, которую я купил в ломбарде на деньги, заработанные доставкой пиццы, когда был совсем еще юнцом. Гитара, с которой я записал песни, что привели нас к альбому «Возмещению ущерба», как собственно и сам этот альбом. Гитара, которую я отдал на благотворительный аукцион, и о чем жалел с тех самых пор.
Она лежит в своем старом чехле, с моими старыми наклейками групп «Fugazi» и «K Records» на ней, даже с наклейками группы отца Мии. Все точно такое же: ремень, трещина, которая образовалась, когда я уронил ее со сцены. Она даже пахнет также.
Я стою там, вбирая все эти мелкие детали, и только несколько секунд спустя меня, наконец, озаряет. Это же моя гитара. У Мии моя гитара. Миа была тем, кто купил мою гитару за какую-то непомерную цену, что означает, Миа в принципе знала, что она выставлялась на аукцион. Я пробегаюсь взглядом по комнате. Помимо огромного количества нотных листов, разбросанных по всей студии, я вижу еще и стопку разнообразных журналов, каждый из которых с моим лицом на обложке. И тогда