Куколка. Сделано из отходов. Умирать подано стр. 496
управление кадров, где заявил о себе и своем желании пребывать в первых рядах борцов с мафией. Одноклассник Пашу не обманул, вакансия была, Даже не одна, публика с юридическими дипломами предпочитала адвокатскую практику, что больно сказывалось на кадровой политике в прокуратуре.
Пашу приняли по-доброму, с душой, правда, поинтересовались, был ли в техникуме курс Основ Государства и права и какова оценка кандидата. Оценка оказалась удовлетворительной, и Пашу зачислили в штат следователей. Костяк этого штата составляли два человека – Иван Федорович Изюмов, опытный, но в силу этого спившийся следователь, начинавший службу еще при Иосифе Виссарионовиче, и Анечка, студентка-практикантка юридического колледжа, находящаяся на шестом месяце беременности и планировавшая после окончания практики свалить в декрет. Поэтому явление Орешкина пришлось как нельзя кстати. На первых порах Пашу прикрепили к Ивану Федоровичу – для порядка и самосовершенствования.
В общем-то, Паша Орешкин был неплохим юношей, но в силу небогатого житейского опыта пока плохо различал оттенки тех или иных людских поступков, видя лишь черное или белое. Но, как говорится, наивность – не порок, она вылечивается с каждым новым синяком и выговорешником.
Паше положили оклад в полторы сотни американских денег, посулили квартальную премию и попросили работать честно, взяток не брать, следственных секретов не выдавать, предупредив о страшных последствиях. Паша пообещал быть честным и бдительным, хотя и так не помышлял о перечисленных проступках,
***Попав под чуткое руководство Ивана Федоровича и выслушивая его удивительные воспоминания о старых добрых временах, Орешкин быстро освоил азы следственной практики. «Эх, – смахивая слезу с морщинистой щеки, качал головой Федорович, – где они, золотые годы? Что за менты пошли, что за прокуроры? С бандитами на „вы“; Адвоката, телефонные звоночки, передачки… Тьфу! Еще б они кололись. А у нас все кололись! Не было случая, чтоб не кололись! Адвоката?! Пальцы в дверь – херак, и весь тебе адвокат! Ну, твое здоровье…»
Федорович, несмотря на почтенный возраст, находился в здравом рассудке,
твердой памяти и бурлил энергией.
К окончанию третьего месяца службы Паша научился заполнять бланки протоколов, и начальство посчитало возможным поручить ему расследование убийства Леопольда Салтыкова. Орешкин не возражал, тем более что дело было «глухим» и вся нагрузка по поимке убийц ложилась на оперативников во главе с Виригиным. Пару раз наведывался надзирающий прокурор, знакомился с делом, вращал зрачками, стучал по столу и бульварно обзывал Орешкина, грозя уволить к чертовой матери. Но не увольнял. Уволить легко, найти проблема…
Десять минут назад униженный и оскорбленный Паша вышел из кабинета районного прокурора и поплелся в свой кабинет, где его ждал Виригин. Федорович сидел за соседним столом, изучая заключение экспертизы о наличии у потерпевшей по изнасилованию следов жиро-потовыделений насильника.
– Ну? – Илья поднялся со стула.
– Как в танке, – Орешкин бросил дело на стол и достал сигарету. – Зажигалка есть?
– На, – Виригин дал прикурить. – Что значит «как в танке»?
– Никакого ареста. Максимум подписка о невыезде. За ношение пушки. А убийство, извините…
– Чего-чего? – не понял Илья.
– Я ни при чем, – Орешкин упредил бранную полемику, – я все объяснил. Как сумел. Но прокурор тоже объяснил. Какое убийство? Вентилятор пошел в отказ, заявил, что пистолет ему подсунули при задержании, а в убийстве сознался под влиянием психофизического воздействия Виригина.
– Какого воздействия?
– Психофизического.
– И