Купидон со сбитым прицелом стр. 90
– Устроит… – Василий продолжал миллиметр за миллиметром осматривать комнату.
Делал он это настолько профессионально, что Яна даже не пыталась прорваться к нему в помощницы, чтобы не помешать ненароком.
– А теперь – все, о чем она говорила. Сплетни, намеки, что-то о мужчинах, о женщинах… Все! – внимательно посмотрел на Юрия Юрьевича следователь. – И помните: это вы делаете не из праздного любопытства, а, возможно, спасаете ей жизнь.
– Я понял. – Директор клиники побледнел, закрывая рот весьма морщинистой рукой (в отличие от омоложенного лица).
Яна только головой покачала. Она уже поняла, что «номер мертвый», так как хорошо знала Марию. Никогда бы та не позволила себе сплетен, интриг, намеков. Тем более с незнакомыми людьми в клинике. Как она подумала, так и вышло.
Юрий Юрьевич крепко задумался, затем покачал головой.
– Ни о чем таком мы не говорили. Она и словом не обмолвилась о семье, о личной жизни тем более… никаких намеков.
– Ну о чем-то вы ведь говорили?! – не верил Лебедев.
– Успокойся, Вася, она – не я, Мария Элеонора действительно держит рот на замке, – заступилась Яна.
– Мы говорили об операции, чего она ожидает от нее и что я могу гарантировать… Говорили о музыке, об искусстве… Фи, она была настолько интеллигентной женщиной, что мы не говорили даже о политике! А в мои полномочия узнавать, с кем она спит или ради кого все делает, не входило и не входит. Вот если бы она попросила что-то неординарное, противоречащее здравому смыслу, я бы отказался. И не смотрите на меня так! Знаю, что вы думаете. Мол, ты бы отказался, как же! Из-за денег кого угодно будешь оперировать! А вот и нет. Я достаточно обеспечен, я – хороший врач, и у меня приличная репутация. Рисковать ею даже ради прихоти чешской княгини я бы не стал! Но она просила то, что ей было показано. Возрастные изменения лица имелись, и их реально можно было устранить. Какие ко
мне претензии? Вы даже мне плохую охрану пациентов предъявить не можете.
Ее не у меня в клинике выкрали, она сама сюда пришла и вышла по собственной оплошности. А уж за то, что с княгиней случилось после ухода, вне клиники, я ответственности не несу! – брызгал слюной Юрий Юрьевич.
– А мы вас пока ни в чем не обвиняем, – хмуро ответил Василий, роясь в личных вещах княгини без зазрения совести.
– А что? Была бы неплохая версия, – прищурилась Яна. – Вы сделали неудачную пластическую операцию и во избежание международного скандала ликвидировали пациентку. Шутка! – улыбнулась Яна, хотя ей было вовсе не смешно.
– Не шутите так… Я бы никогда такого не сделал. Есть свидетели и записи истории болезни, подтверждающие, что операция у этой пациентки прошла успешно. – У хирурга даже губы задрожали на нервной почве.
– А о сыне, о сыне она рассказывала? – Яне просто хотелось услышать что-нибудь о Карле Штольберге.
– Ничего о своей семье и личной жизни, – повторил обиженный за беспочвенные подозрения Юрий Юрьевич.
– А медсестры? Может, она что-то говорила о себе им? Все-таки они женщины, она – женщина, одна… Может, ей хотелось поделиться чем-то важным хоть с кем-то? – сбивчиво предположила Яна.
По просьбе главного врача в комнату пригласили медсестру Марину. И тут Яна по-настоящему удивилась. Марина рассказала,