Купол на Кельме стр. 137
К секретарю райкома я шел уже подготовленный. Одна просьба определилась: воздействовать на директора маслозавода.
Секретарь жил в обычном для Усть-Лосьвы доме на столбах, с крышей до земли. Столбы нужны, чтобы сырость не проникала в комнату, а крыша защищает от снега. Внутри была одна горница, и треть ее занимала русская печь. В пазы между бревнами были вбиты колышки, на них лежали ружья, висели охотничья сумка, патронташ. Над столиком у окна на полках выстроились книги. Я увидел красные корешки сочинений Ленина, черные глянцевитые – Пушкина и Шекспира, серые и желтые бумажные обложки специальных журналов. Рядом висели портреты. Среди них портрет Обручева с дарственной надписью.
В доме хозяйничал рыжий дед, убирал, гремел чугунами и нянчил малыша. Мальчишка был рыженький и очень похож на деда.
– Вот пестую внука, – сказал старик, видимо смущаясь. – Сыну, вишь, недосуг, и невестке недосуг – учительствует. Ужо летом, когда потеплеет, поеду к старухе на Лосьву.
На Лосьву! Я вынул записную книжку.
Старик хорошо знал все пороги, но объяснял невнятно, с трудом подбирая слова. Помня наказ Маринова, я переспрашивал по три раза и все время контролировал себя, потому что голова человеческая устроена так, что понятное она видит резко, а неясное остается в тени и неожиданно всплывает, когда уже поздно спрашивать.
За расспросами и застал меня хозяин. Андреев был прост с виду, носил бумажный серый пиджак, черную косоворотку, говорил, по местному «окая». Но с первых слов чувствовался в нем руководитель, зоркий и быстрый на решения.
– Ко мне? – спросил он. – Бывший офицер? Артиллерист? Где воевал?.. На Третьем Белорусском? (Конечно, все это он прочел по моей орденской планке.) Ну, так с чем ты пожаловал ко мне, бог войны?..
Провожая меня, Маринов советовал везде рассказывать о наших задачах. «Люди охотнее помогают, если знают, кому и зачем», – сказал он.
До сих пор я пренебрегал этим советом, кратко сообщая, что мы ищем нефть. Но здесь мне не удалось быть кратким.
– А почему вы полагаете, что у нас найдется нефть? – спросил Андреев.
Слово за слово, мне пришлось изложить взгляды Маринова.
– Мы приехали для проверки, – сказал я нейтрально.
Но, к моему удивлению, секретарь решительно стал на сторону Маринова.
– У нас именно так, – сказал он. – Я и сам подмечал – месторождения ложатся полосой. Только нефть нам ни к чему. Это богатство на вывоз. Нам нужна руда, чтобы оживить район. Карту представляешь? Тут Урал, тут океан, тут Кузбасс, тут наш край. Мы на всех путях. Будет руда – всколыхнется наша дремучесть. Уголь у нас есть, магистраль подведут, Югра даст энергию, все основания для промышленности. А с пушниной мы не продвинемся. Так и останется ноль целых две десятых человека на квадратный километр. Охота не позволяет иначе. Вот на Лосьве три деревни от истока до устья, и то тесно. Угодий не хватает, уезжают каждый год… Вы обязательно поищите руду. С таким условием вам помогаю.
4Благодаря вмешательству Андреева непреодолимые препятствия удалось преодолеть без труда. Не понадобилось сплавлять лес, сушить, пилить, ковать гвозди… Просто на заднем дворе маслозавода лежали, рассыхаясь, припрятанные про запас «лосьвянки». И отпущенный на недельку дед Пантелеймон, мой бородатый знакомый, взялся их обновить.
Андреев подыскал мне и проводника – Тимофея Карманова.