Купол на Кельме стр. 355
камнями, между которыми журчали струйки мутной воды.
Только изредка нам удавалось проехать полкилометра в лодке. Но затем дно опять скрежетало по камням, приходилось вылезать и тащить наш шитик почти на руках. Лодка не в воде оказывается сразу неимоверно тяжелой и неуклюжей. Каждый камень норовит пропороть ей дно, и в каждой щели застревает нос…
За полдня мы продвинулись километров на шесть. И, когда я подумал, что и на обратном пути нам надо будет тащиться здесь, я сказал Маринову:
– Леонид Павлович, не считаете ли вы, что грабен – сам по себе убедительное доказательство. Ведь грабены – плоские опускания, они всегда ограничены
сбросами, в складчатых горах не встречаются.
Но Маринов был непреклонен:
– Мы же условились, Гриша, не менять маршрут в пути. Я сам продрог, устал. И мне очень хочется вернуться. В таком настроении нельзя обсуждать планы… И едва ли грабен – убедительное доказательство для тех, кто не хочет верить. Они опять скажут: «В молодых породах грабен, а под ними – складчатый фундамент». Нет уж, придется добираться до самого фундамента… Налегай, Гриша! Толкай корму вбок! Устал, что ли? Сейчас я тебе подсоблю.
Так мы тащили лодку километров пятнадцать. Наконец известняки кончились, на поверхность выглянули вновь девонские песчаники, и река оказалась на земле, а не под землей. С облегчением мы сели в лодку и взялись за шесты. Дул резкий, пронзительный ветер, в воздухе вились белые мухи. Но мы считали, что так и должно быть. Мы притерпелись и к холоду и к шестам. А по сравнению со вчерашним участком, где лодка ехала на своих пассажирах, сегодняшняя работа казалась нам отдыхом.
7На следующий день Маринов заметил с правой стороны небольшую речку, скорее даже болотистую заводь, и направил лодку к берегу.
– Как ты думаешь, Гриша, это и есть протока, по которой Ларион советовал плыть?
Я сомневался. По-моему, заросшая протока скорее была похожа на болото. Между тем перед нами лежала прямая дорога по широкой и спокойной реке. Я считал, что не надо сворачивать.
Подъехав ближе, мы обнаружили все же течение. Но, кто знает, может, это просто небольшой приток. Не потеряем ли мы напрасно дня два, исследуя никому не нужную речонку. Не знал я, что можно заблудиться на реке.
– А вот и сломанная сосна. Ларион велел сворачивать от сломанной сосны, – заметил Маринов.
И мы вошли в протоку, все еще сомневаясь, туда ли мы плывем. Мелкая, заросшая травой речка сливалась с окружающим болотом. Раздвигая осоку, лодка оставляла за собой извилистую водяную дорожку. Дно было мягкое, илистое. Шесты вязли в нем. В лодке у нас было две доски, можно было бы соорудить нечто вроде весел. Но не хотелось задерживаться.
Километров через восемь протока резко повернула на восток. Топозеро – цель нашего путешествия – находилось на севере. Видимо, мы не туда плыли. Я предложил вернуться к реке и поискать правильную дорогу. Но Маринов верил в сломанную сосну Лариона.
– Справа я вижу холмистый гребень, – сказал он. – Попробуй добраться туда, Гриша. Может быть, ты увидишь озеро впереди. И ружьишко захвати. А то мало ли кого встретишь в тайге.
Я с удовольствием вылез на берег. Приятно было размяться после долгого стояния в лодке. Прыгая с