Куртизанка Сонника стр. 3
и короткую шерстяную тунику, поверх которой болтался в ножнах за плечом его широкий меч. Волосы, такие же непокорные и жесткие, как и борода, обрамляли мужественное и смуглое лицо.
– Привет тебе, Лакаро! И тебе привет, Алорко! – ответил капитан с выражением почтения. – Не увидите ли вы вскоре Соннику, мою госпожу?
– Этим же вечером, – ответил Лакаро. – Мы ужинаем в ее загородном доме… Что ты привез?
– Скажите ей, что я привез среброносный свинец из Нового Карфагена и шерсть из Бетики. Чудесное путешествие!
Молодые люди натянули поводья своих лошадей.
– Мы все признательны тебе за это, – сказал Лакаро.
– Прощай, Полианто! Да будет Нептун милостив к тебе!
И оба всадника ускакали, скрывшись между группой хижин, стоявших у подножия храма Афродиты.
Между тем один из прибывших спустился с корабля и смешался с многочисленной толпой, стоящей лицом к корпусу корабля. Это был грек. Каждый узнавал его происхождение по прикрывавшему его голову пилэосу, коническому кожаному шлему, подобному тому, который изображен у Одиссея на картинах греческой живописи. Одет он был в темную короткую тунику, перехваченную у пояса ремнем, на котором висела сумка. Хламида, не доходившая до колен, была скреплена на правом плече медной пряжкой. Обувь из поношенных и запыленных ремешков прикрывала его обнаженные ноги, руки же, сильные и старательно очищенные от волос, опирались о большой дротик, почти копье. Волосы, короткие и вьющиеся, крупными завитками выбивались из-под шлема, образуя вокруг его головы волнистый ореол. Кудри были черные, но в них серебрилось несколько седых волос – так же, как и в обрамлявшей его лицо бороде, широкой и короткой.
Это был сильный и стройный мужчина, полный мужественности и энергии. В его глазах с ироническим выражением сверкал тот огонь, который отмечает людей, рожденных для борьбы и власти. Он свободно шел по этому не знакомому ему порту, как путешественник, привыкший ко всякого рода случайностям и неожиданностям.
Солнце скрывалось за горизонт, и портовые работы прекращались, заставляя медленно рассеиваться толпу, заполнявшую набережную. Мимо чужеземца проходили группы рабов, отиравших пот и расправлявших свои изболевшиеся плечи. Подгоняемые палками своих надсмотрщиков, они шли к горным пещерам или масличным мельницам, где должны были провести ночь, вдали от людей, подальше от морских кабачков, харчевен и лупанаров, которые группировали свои земляные стены и дощатые крыши у подножия храма Афродиты.
Торговцы также отправлялись на поиски своих лошадей и тележек, чтобы ехать в город. Они шли группами, изучая заметки на своих памятных табличках и толкуя о предприятиях дня. Различные типы внешности, фигуры и одеяния свидетельствовали о большой смеси национальностей Зазинто, этого торгового города, куда с древних времен стекались корабли Средиземного моря и чьи купцы выдерживали конкуренцию с Ампурией и Марсилио.
Азиатские и африканские купцы, которые получали для богачей города слоновую кость, страусовые перья, пряности и благовония, сразу выделялись в толпе своей степенной поступью, туниками с золотыми цветами и птицами, зелеными полусапожками, высокими тиарами, сплошь вышитыми, и бородами, спускающимися на грудь горизонтальными волнами мелких завитков. Греки с обычной подвижностью болтали и смеялись, угнетая своим многоречием иберийских перевозчиков товаров, степенных, бородатых, нелюдимых, одетых в грубую шерсть и своим молчанием как бы протестующих против этого потока ненужных слов.
Набережная опустела за несколько минут. Вся ее жизнь отхлынула к дороге,