Квадрат смерти стр. 7
многое рассказать о военном искусстве, беззаветной отваге артиллеристов батареи № 10, пятьдесят восемь орудий которой прикрывали вход в бухту, или Александровской батареи, о знаменитом Корниловском бастионе… У севастопольских артиллеристов славное прошлое…
— Мне очень приятно, что вы хорошо знаете историю — с присущей ему сдержанностью отмечает Мошенский. — Да, у нас есть с кого брать пример! — не без гордости подчеркивает он. — Но это не означает, что мы не должны использовать все возможности для усиления артиллерийского огня. Вот почему командование решило ввести в строй еще одну мощную боевую единицу — нашу плавучую батарею.
— А что она собой представляет? — допытывается Николай.
— Вот слушайте, товарищ лейтенант. Наша плавучая — это цитадель, средняя часть линейного корабля, которую отбуксировали из Николаева, где строился корабль, в Севастополь для проверки прочности конструкции линкора при прямом попадании торпед и других испытаний.
— Так она торпедирована? — не выдерживает даже уравновешенный Лопатко.
Мошенский лишь усмехается.
— Вот именно. Недели три тому назад ее вывели в море и выпустили торпеды в каждый борт. Думали — затонет, бреши получились такие, что в них прячется катер небольших размеров. А цитадель осталась на плаву, лишь дала крен градусов пять. Замечательный результат.
— Что ж тут замечательного? — разочарован Николай.
Не скрывают своего удивления Семен Хигер и Михаил Лопатко.
Мошенский, разумеется, понимает, что огорчает молодых моряков. Они ведь мечтали о службе на первоклассных советских военных кораблях.
— А это уж от нас с вами зависит, товарищи, чтобы она стала грозной для фашистов, — отвечает Мошенский. — Не скрываю, работа предстоит большая, и выполнить ее нужно в кратчайшие сроки. Но с помощью Морского завода мы оборудуем и вооружим нашу плавучую по последнему слову техники, и, думаю, врагу не поздоровится…
Видно, Мошенский уже свыкся с этой мыслью, это уже его мечта — превратить цитадель недостроенного линкора в грозную батарею, и, когда Николай спрашивает, кто все это придумал, старший лейтенант с гордостью сообщает, что переоборудование цитадели в плавбатарею предложил флагманский штурман Черноморского флота Григорий Александрович Бутаков. По его мысли, батарея должна стоять у боновых ворот, чтобы она мешала вражеским самолетам ставить мины на фарватере, преграждала путь немецким подводным лодкам, если они попытаются проникнуть на базу, и вела борьбу с самолетами, идущими на Севастополь.
— Кстати, наш Бутаков — внук адмирала Бутакова — создателя тактики парового флота, — говорит Мошенский. — Наверное, изучали?
Николай вспоминает, что на экзаменах он получил пятерку именно за эту тему. Григорий Иванович Бутаков проявил высокую отвагу и мужество в дни первой обороны Севастополя. Каждый курсант мечтал быть похожим на знаменитого адмирала. Разговор с Мошенским продолжается уже в ином ключе, более доверительном.
Приезд адмирала
Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский одобрил предложение Бутакова и отдал приказ оборудовать плавучую батарею за пятнадцать дней. Времени, как говорится, в обрез, и рабочие, инженеры Морского завода, которые ведут строительство, трудятся днем и ночью. Наших молодых лейтенантов постоянно можно видеть на строительстве.
Семена Хигера прежде всего интересует батарея из четырех универсальных 76-миллиметровых артиллерийских установок — он будет ими командовать, когда плавучая вступит в строй. А командир батареи зенитных автоматов — Николай Даньшин. Но это не значит, что друзья занимаются лишь своими пушками. Они отвечают за доставку на батарею необходимого оборудования. Михаил Лопатко, как помощник