Квартирный вопрос (сборник) стр. 206
реклама женского отделения, которую не удосужились отредактировать для метро, где „милые вы наши“ указом президента уже давно не появлялись. — У вас была насыщенная жизнь, вы много работали на благо страны, не жалея сил и здоровья. Теперь настал наш черед позаботиться о вас! Места, куда вы раньше мечтали попасть раз в год, теперь открыты для вас постоянно. Только для вас, специально для вас, совершенно бесплатно! Волшебный климат, комфортабельные комнаты, профессиональный уход, индивидуальные программы, высококвалифицированные врачи-геронтологи, маммологи, гинекологи, невропатологи, диетологи, эндокринологи — всё к вашим услугам в гериатрическом центре на побережье, в двух шагах от Черного моря!» В телевизионной версии ролика фоном напевал Утёсов. В общественном транспорте звуковая информация была запрещена.
Окно посветлело, протаяло — станция. Открывшиеся двери выпустили одну партию ушей и ртов и впустили другую.
— И правильно! — кто-то, мгновенно сориентировавшись, подключился к беседе. — Подошел возраст — освобождай рабочее место, ступай на заслуженную пенсию!
— Дорогу молодым! — пошутил, кажется, всё тот же мужчина в бейсболке.
— Вот-вот! А рабочих мест всегда не хватает.
— И не говорите! — сокрушенно вздохнула полная женщина слева. — У меня дочь — дипломированный хирург. Ординатура, аспирантура — а работает в социальной службе! Тридцать пять скоро, а она продукты старикам разносит. Нет, я понимаю, это тоже работа. Но почему? А потому что в клинике, видите ли, светило медицины с полувековым стажем!..
— Тридцать пять лет дочери, говоришь? — зарычал вдруг молодой человек с выбритым затылком.
Вокруг полной женщины моментально образовался круг свободного пространства. Она вспыхнула, задышала часто-часто:
— Да нет, что вы! Как вы могли подумать? Мне пятьдесят два, я ее в семнадцать родила! Мне до пенсии еще три года!
— Ну смотри! — смилостивился бритоголовый, а мать дипломированного хирурга всё никак не могла успокоиться:
— Ну как вы могли подумать? Да я и на пятьдесят два не выгляжу! Нет, ну просто хамство какое-то!..
— Светило медицины с работы не уволят. Там же в указе про квоты на работающих пенсионеров тоже есть: ученые, профессора всякие, наставники на производстве. Должен же кто-то свой опыт молодежи передавать.
— Дорогу молодым!!! — грянуло из противоположного конца вагона, послышался хохот — студенты развлекались.
— Да и вообще, н-ну вот, ну значит… — продолжил кто-то прерванную мысль. — В т-то же метро раньше заходишь — стоит возле турникетов н-неопрятная страхолюдина, ц-цербер недоделанный, злость за неудавшуюся жизнь на пассажирах срывает…
— О, да! А в общагах на вахте? Помните?
— И в-в общагах, да. И на проходных. А теперь, н-ну вот, ну значит, видели? Заметили? Сегодня иду — пригожая д-девочка д-дежурная: м-макияжик, блузка на груди не сходится,
коленки остренькие… Сердце, н-ну вот, ну значит, радуется! Рядом конспект лежит. Поток схлынет — она конспект полистает, а вечером — на учебу. Она, может, если бы не эта работа, то и учиться бы не с-смогла: сейчас же все платное, кроме курортов для этих!..
— Правильно, пусть старичьё в море отмокает! — плюгавый мужичок нашел мои глаза и, мерзко щеря зубы, подмигнул. — Оно это заслужило ударным трудом. Правильно я грю?
— Люди, опомнитесь! Ну что ж вы несете-то? — на вид девушка была моей ровесницей — несимпатичная, угловатая, словно подросток, с пылающими щеками. — Это же ваши родители! Ну как так можно?
— Истеричка! — плюгавый, явно признав меня, решил подмигивать персонально. —