Квартирный вопрос (сборник) стр. 238
Когда в темноте начинал грохотать пулемет, Сема вскакивал, порываясь бежать куда глаза глядят.
— Не волнуйтесь, отдыхайте! — успокаивали его спецназовцы. — Мы подежурим.
Уже на рассвете Сема провалился в тяжелое забытье. Он вдруг увидел себя сидящим перед телевизором, на экране которого мелькали какие-то джунгли. В комнату вбежал белый носорожек размером с бульдога и осторожно понюхал ботинок Семы. Потом задрал лапу, пометил треногу пулемета и потрусил куда-то в темноту, виляя задом. «Ступай за Белым Носорогом!» — прозвучал бабушкин голос, и Сема рванул вдогонку по бесконечному лабиринту темных комнат и коридоров. Незнакомые люди с фосфоресцирующими глазами тянули к нему синие костлявые руки, хватали за рубаху и штаны, бормоча что-то невнятное. Сема увертывался и прибавлял ходу, пытаясь не потерять из вида мелькавшую впереди белую носорожью задницу…
— Подъем! — тряс его за плечо сержант Иванов (Петров). — Присмотрите здесь, а мы пойдем встречать колонну.
— Какую колонну?
— С припасами. Карлович с минуты на минуту должен подъехать.
Спецназовцы ушли в гулкую и враждебную неизвестность подъезда, а Сема стал умываться из бутылки с минералкой. Спустя какое-то время сержанты вернулись, увешанные разного рода оружием, и с ними прибыл целый взвод солдат, нагруженных ящиками с провизией, боеприпасами и медикаментами. Появился и Моцек Карлович, бодрый и веселый, в бронежилете поверх элегантного костюма.
— Надо же, как наследнички засуетились! — хихикнул он. — Баррикад на лестнице понастроили. И смех и грех.
— Может, есть какой-то мирный способ решения вопроса о наследстве? — с надеждой спросил Сема.
— А какой тут может быть мирный способ? — пожал плечами консультант. — Если б имелись законные претенденты, тогда другое дело. Тогда все прошло бы мирно, через дуэль.
— Дуэль?
— Ну да. Согласно жилищно-дуэльному кодексу. Наследники — к барьеру, пиф-паф, справедливость торжествует. Буква закона соблюдена. Но здесь же сплошное жулье, рвачи-шаромыжники. Вот, гляди! У одного доходяги отобрал, возле подъезда ошивался.
Моцек Карлович протянул Семе листок бумаги с надписью «Сведетельство о рождение»:
— Между прочим, братик твой родной.
— Но это же подлог! — возмутился Сема.
— Ясен пень.
— Так его же в тюрьму надо!
— Э, нет, брат, шалишь! Ты сначала докажи наличие злого умысла. Может, он без умысла сие «сведетельство» нарисовал, просто в качестве сувенира на память.
— Но это же очевидно!
— Не скажи. Очевидность требует доказательств. А без доказательств это всего лишь факт и в расчет приниматься не может ни одной инстанцией.
— Что-то я не совсем…
— Да не заморачивайся! — махнул рукой консультант. — Юриспруденция — искусство тонкое, сродни волшебству. Не каждый может им владеть.
Тем временем бригада сварщиков отремонтировала входную дверь, дополнительно оснастив ее перископическим визиром и бойницей для стрельбы из автомата.
— Удачи! — сказал Моцек Карлович, пожимая Семе руку. — Бывайте здоровы. Может, как-нибудь загляну на огонек.
Он отсалютовал папочкой с документами и, окруженный взводом спецназа, отбыл восвояси.
Сема бесцельно слонялся по комнатам, с грустью разглядывая разрушения, причиненные набегами банд наследников. Выглянув в окно, он остолбенел:
— Это что такое?!
Двор перед домом был изрыт траншеями, по которым перебегали вооруженные люди в касках.
— Ничего особенного, — отозвался Петров (Иванов). — Подсуетились за ночь наследнички, окопались. Каждый гражданин имеет право на личный окоп. Или блиндаж. Конституция гарантирует.
— И вся эта армия — против нас?
— Не вся, — сержант припал к окулярам стереотрубы, — это только передовой
отряд, по-моему. Самые шустрые.