Квента. Остров Избранных стр. 95
тело Рэя. Меня трясет, и не понимаю почему, но я могу говорить только криком:
– Не подходи к нему! Не смей отключать Куб!
Эрн, Дельгадо, Гаррет и Джервис смотрят на меня жалостливыми взглядами. Не нужна мне их жалость! Не меня нужно жалеть!
Гаррет первым приходит в себя и подходит ко мне медленным и осторожным шагом, словно я дикое животное, которое нужно приручить. Парень встает возле меня и на удивление мягко говорит:
– Но Рэй попросил.
Бросаю на него злой взгляд:
– И вы всё видели?
Гаррет кивает, и тут же морщится от боли в затылке, прикладывает руку к голове, и я вижу на его пальцах пару капель крови. Старик отводит взгляд в сторону, Джервис сжимает губы в тонкую, практически невидимую линию.
– Да. – отвечает дядя.
– Это личное. – шепчу я, мне кажется, что они заглянули мне в самую душу и разглядели там то, что я не готова была показать никому, кроме того, кто хочет смерти. Кроме Рэя.
Старик берет мою трясущуюся руку, но я тут же её забираю. Почему они все трогают меня? В данный момент мне ненавистны их касания, они стирают воспоминания о руках Рэя, которые только что обнимали меня.
– Ты пообещала ему. – говорит старик.
– Я соврала. – уверенно говорю я, и теперь сама хватаю морщинистую руку Дельгадо и, пропуская мимо ушей крики дяди о том, что пора уходить, говорю. – Не отключай Куб.
– Но он просил. – пищит старик.
– А теперь я тебя прошу. – свободной рукой вытираю слезы, которых больше нет. – Спаси его.
– Я… я не могу обещать.
Каждое слово Дельгадо давит на сердце, но я не верю, что всё закончится именно так. Просто отказываюсь отключать чертов Куб и терять Рэя навсегда. Я солгала ему. Но я не могу. Просто – не могу отпустить его.
– Есть хоть малейший шанс, что Рэя можно спасти?
– Да, но… – неуверенно начинает старик, и я тут же перебиваю его.
– Без каких-либо "но", спаси Рэя. Спрячь его от своего сына, и когда-нибудь я вернусь. А если он очнется, то скажи, что я жду его. – новые слезы бегут по щекам.
– Где ждешь? – спрашивает старик.
– Он поймет где. – отвечаю я, сглатывая горький ком.
Дельгадо так печально смотрит на меня, что у меня кулаки чешутся.
– Джорджина, девочка моя. – не хочу, чтобы он так меня называл, но молчу, и Дельгадо продолжает. – Даже если мне удастся его спасти, то он никогда не сможет ходить, а для него это хуже смерти. Он сам так сказал.
Злость берет верх. Да как они не понимают, что жизнь в любом случае лучше, чем смерть? Как они не понимают, что только смерть нельзя изменить, всё остальное возможно. Вырываю руку и говорю сквозь стиснутые зубы:
– Спаси его, иначе я убью твоего сына, твою жену и даже собаку, если она у тебя есть. Если ты превратишь мою жизнь в ад, я отвечу тем же.
Я постараюсь.
Очень сильно постараюсь.
Взгляд старика такой потерянный, что, возможно, мне стало бы его жаль, но не сегодня.
– Спаси его. – теперь я начинаю молить. Я готова угрожать и одновременно ползать в ногах у того, кто когда-то придумал ад, который мы прошли совсем недавно. Старик кивает, но это выглядит