Библиотека

Кыш и Двапортфеля: Повести стр. 284

Размер шрифта
-
+
Тема

я осознал свой поступок, на который решился после шестидесяти восьми лет безупречной жизни! Я хотел бы стереть свою фамилию с лица скалы, но… увы!., масляная краска!

Вид у Гудецкого был смешной и жалкий, и Сева сказал нам:

— Он осознал. Я лично ему верю.

— Но вы же могли подумать перед тем, как идти сюда для увековечивания своего имени. Не правда ли? — спросил Василий Васильевич.

— Поверьте, мне было внушено, что оставление своих фамилий в Крыму — старая и добрая традиция! И потом… потом… не за горами мой закат… Я одинок… и подумал, что, может быть, лет через пятьдесят кто-нибудь придёт сюда и прочтёт: «Гудецкий М. И. из Нижнего Тагила». Всё-таки память…

Сева забрался к Гудецкому и помог ему спуститься вниз. Потом попросил Федю отлить немного ацетона в консервную баночку и сказал нам, что сотрет фамилию Гудецкого сам.

А Гудецкий действительно был очень расстроен и поклялся перед всеми нами, что непременно посадит два кипариса при въезде в Алупку. После этого он, очень смущённый, ушёл.

ГЛАВА 61

— Пойдём, на солнышке посидим, — сказал мне Василий Васильевич, и вот тут-то я и пожалел, что не взял с собой бутерброды. Кыш тоже хотел есть, жалобно поскуливал, и я чувствовал себя перед ним виноватым.

— Между прочим, Федя, — сказал Василий Васильевич, — я в первый же день обратил внимание на то, что ты потрясён красотой Крыма. Ты ходил, любовался морем, кипарисами, скалами и всё повторял: «Эх, сказать бы об этом!..» Теперь я жалею, что не посоветовал тебе тогда взять карандаш, лист бумаги и написать стихи.

— Таланту всё равно нет, — откликнулся Федя с высоты.

— А я уверен, что человек, потрясённый красотой, найдёт слова, чтобы сказать об этом! Ты, однако, нашёл другой выход для своих чувств. Исцарапал живот Геракла и вырезал на скамейке:

 «Крым — чудо природы. Охраняйте его».

— Ладно! Дальше не продолжайте, — смущённо попросил Федя. — И так дошло.

— Дошло, что преступно портить статуи, вазы и скамейки, а скалу, ты решил, измалёвывать не возбраняется. Между прочим, я не следил за тобой специально, но понять, для чего тебе крючья с верёвками, кисти и краски, было не трудно. Кстати, зря ты завтра улетаешь из Крыма.

— Не завтра, а послезавтра. Откуда вы это знаете?

— Умозаключение. Кроме того, я знаю, что ты работаешь директором стадиона в своём городе. Но стадиона ещё нет. Он только строится, и тебе приходится трясти подрядчиков, доставать стройматериалы и агитировать общественность. (У Феди от изумления чуть не выпала из рук бутылка ацетона.) На этой работе ты с непривычки и расшатал свои нервишки. Вот тебя и послали отдохнуть. Верно?

— С женой, что ли, списались? — спросил Федя.

— Извини, не могу открыть тебе каналы информации. А улетать не советую. Глупостей ты наделал немало, исправить их и как следует отдохнуть ещё не поздно.

— Улечу. Не могу псу в глаза смотреть. Предал я его. Полюбил — и предал, — сказал Федя. Он яростно принялся смывать ацетоном буквы.

Ветер доносил до нас запах ацетона, и тогда Кыш, фыркая, отбегал в сторону. Вдруг он насторожился и сам встал в стойку, как охотничий пёс, чего никогда раньше не делал, постоял, потянул носом и куда-то понёсся. Я забеспокоился, но он немного погодя показался из-за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.