Ледяной ад (сборник) стр. 941
«Б», состоявшая в поддержании эффекта линзы, должна была через равные промежутки времени чередоваться с волновой сеткой программы «А», чтобы дать возможность наблюдать в динамике воздействие полей на материю туманностей. В принципе все было очень просто…
– Интервалы следования соответствуют норме, – Ледерманн попытался оживить атмосферу единственной хорошей новостью, извлеченной с приборной панели. – Четыре секунды плюс-минус десять в минус десятой. Расстояние между линзами в рамках допустимого.
– Если только мы не ошиблись при расчете коэффициента преломления туманности…
– Который, насколько я понял, проводился автоматически во время программы «А». Босс, вам необходимо расслабиться.
– Да ладно. Вы и сами-то говорите несколько громче обычного. Я все еще надеюсь, что вам удастся найти способ использовать коммуникатор для непосредственного наблюдения; тогда мы смогли бы своими глазами убедиться, что все идет нормально, а не делать выводы о ходе эксперимента на основании поведения генератора…
– Вполне возможно… Однако я консервативен и предпочитаю не рассчитывать на то, в чем не могу быть уверен. Даже если мы придумаем, как заставить коммуникатор работать без кристалического преобразователя, готов поклясться, что внедрение нового прибора скажется на общей картине исследуемого явления.
– Если я правильно понимаю, это не относится к кристаллам – только к пространству вокруг них.
– Не уверен. Удалось ли кому-нибудь зафиксировать их воздействие хоть на один из пятнадцати интересующих нас средовых показателей?
– Насколько я знаю, нет. Я… Дик! Что произошло?
Ледерманн не мог ответить, а если бы и дал ответ, то не в том виде, в каком он требовался Тоунеру. Как и начальник, он увидел, что все индикаторы на панели управления, за исключением индикатора рассоединения кораблей, вспыхнули красным светом и по прошествии почти целой секунды снова загорелись зеленым. Если бы космонавты отвлеклись хоть на мгновение, они даже не узнали бы о произошедшем: лампочки как ни в чем не бывало горели ровным зеленым светом.
Первой в голову обоим астрономам пришла мысль, что произошедшее было следствием замыкания в цепи приборной доски; затем они решили, что во всем виновато нервное перенапряжение. Однако после трехсекундной проверки контактов первое предположение пришлось отмести, равно как и второе, выглядевшее неправдоподобным. Оно было маловероятно, так как оба они видели одно и то же.
Тоунер нахмурился и медленно проговорил:
– Приходится признать, что, единственной причиной неполадки может быть только тот факт, что на обоих кораблях одновременно отключились, а потом вновь заработали все приборы, ответственные за функционирование Программы. Если это так, то в волновой сети с обеих сторон образовались пустоты длиной около трехсот тысяч километров, которые через полчаса неминуемо придут в соприкосновение. Теперь нам предстоит выяснить, как это может
отразиться на линзах.
– Только не говорите, что вы можете рассчитать это в уме, не располагая точными данными ни о чем, кроме времени, иначе зачем вообще было бы затевать этот эксперимент. Для расчета произведенного обрывом контактов эффекта нужно учесть все разнонаправленные силы Вселенной, – возразил Ледерманн, – а это все равно, что гадать, какая из миллиона монет окажется наверху, если хорошенько потрясти мешок с деньгами.
– Справедливо, – для человека, у которого все дело его жизни принимало неожиданный оборот, Тоунер выглядел несколько отстраненным. – Нам остается лишь отключить генераторы и когда запущенные волны рассеются в пространстве, начать все заново.
– Более того, за время эксперимента до замыкания,