Ледяной ветер Суоми стр. 28
резерве надолго и годами ходят караулить массовые гулянья. Но после сдачи экзамена! А тех, кто не сдал, зачем содержать?
– Странная у вас система… Наши резервисты учатся постоянно. Стрелковое дело, маневрирование на местности, картография. Зачем же выгонять обученного человека? Это именно что запас, резерв, а не учебная команда.
– Хм. А где вы берете деньги, чтобы кормить сверх штата почти две тысячи резервистов? У нас Министерство финансов удавится, но лишней копейки не даст.
– Открыть тайну? – ухмыльнулся финн. – Это те средства, которые мы должны платить вам вместо отбытия воинской повинности. По десять миллионов марок в год. Мы их не платим, а расходуем на свои нужды. Тысяча восемьсот человек только в столице. Намного больше их в городах Эстерботнии, там еще несколько тысяч. Ну а для меня жить в казарме очень выгодно: это помогает сводить концы с концами. Если еще удастся заслужить награду за поимку вашего жулика, то…
– Жулик ваш, а не наш, он же Раутапяя, а не Иванов, – со смехом перебил парня статский советник и благоразумно сменил тему разговора.
Наутро шеф с помощником появились в губернской тюрьме. Она была окружена со всех сторон жилыми домами в пять и шесть этажей. Внутренняя жизнь узилища оказалась таким образом на виду у обывателей. В России Лыков такого давно не встречал. До девяностых годов прошлого века петербургская пересыльная тюрьма в Демидовом переулке тоже торчала посреди доходных домов, но ее давно перенесли за лавру, на берег реки Монастырки…
Смотритель уже получил письменное распоряжение от полицмейстера и был готов к встрече рюсся. Похоже, деньги, обещанные обворованным фабрикантом, открывали все двери. Без лишних проволочек сыщики быстро оказались в допросной. С той стороны стола сидел прыщавый малый лет сорока, с плутовской физиономией; он был одет в легкомысленный лиловый костюм.
– Почему не в арестантском бушлате? – спросил Лыков у кандидата на должность.
– В губернских тюрьмах сидельцам разрешают носить свою одежду, если они способны содержать ее в исправности и это не мешает охране. Экономия расходов!
– А почему тут так воняет?
– Потому, что нет канализации. И много еще чего нет, например своей больницы.
Пюльсю вдруг сказал с сильным акцентом:
– Я понимаю ваш язык.
– Да? Тем лучше. Я чиновник Департамента полиции Лыков. Приехал сюда, чтобы поймать твоего приятеля Хейкки Раутапяя. Интересно?
– Не очень. Что он натворил? Мы русских ищеек просто так к себе не пускаем.
Статскому советнику захотелось взять финляндца за ворот и хорошенько потрясти. Но нельзя…
– Твой приятель ограбил в Петербурге банк на большую сумму. Триста тысяч рублей слямзил! То бишь украл.
– Я догадался, – перебил сыщика арестант. – Но для чего вы мне это рассказываете? Я сижу за решеткой. И никак не мог участвовать в афере.
– Ага, проболтался, Кустас! – подхватил питерец. – Откуда знаешь, что была именно афера? А не взлом, к примеру.
– Не ловите за язык, не на дурака напали, – дерзко парировал Пюльсю. – Хейкки слабак, чтобы громить рахасто. Ему такое не по… не по зубам. Афера – другое дело. Я просто догадался.
– Ну, если я напал не на дурака, тогда слушай. Триста тысяч рублей равны восьмистам тысячам ваших марок. И купец, которого ограбили, готов заплатить часть из похищенного тому, кто вернет ему деньги. Смекаешь?
В глазах арестанта словно молния блеснула: