Ледяной ветер Суоми стр. 31
Лыков выглянул из-за его спины.
Посреди комнаты в луже застывшей крови лежал мужчина в пижаме. В груди его чернела резаная рана. Он был мертв уже давно – не меньше двух дней, судя по запаху начавшегося разложения.
Вихтори протиснулся мимо начальника, взял со стола какую-то бумагу, прочел, изменился в лице и протянул комиссару. Тот бросил взгляд – и тоже скривился.
– Что это? Что написано? – начал волноваться Лыков. Финны переглядывались между собой и явно не хотели объясняться с русским. Статский советник взял Юнаса за плечи и повернул к себе:
– Я должен знать. Говори.
Тот высвободился из захвата и нехотя сообщил:
– Сказано, что вор убит за нежелание передать краденые деньги на нужды борьбы за независимость Финляндии.
– Не может быть, это наверняка уловка! – воскликнул питерец. – Убийцы хотят, чтобы вы их не искали!
Кетола отвел глаза, подошел к окну и долго смотрел на огромный внутренний двор. Там бегали взапуски дети, сохло на веревках белье.
– Дело из уголовного стало политическим, – повернулся он к приятелю. – Полагаю, ты должен вернуться в Петербург.
– Это отчего же?
– Вор, которого тебе велели поймать, мертв.
– А деньги? Триста тысяч рублей пойдут на подкрепление сепаратистов?
Финн сложил на груди руки:
– Неужели ты думаешь, что я стану помогать тебе их ловить?
– Юнас! Эти люди совершили убийство.
– Мы сами разберемся, тебя это теперь не касается.
Лыков встал напротив него, словно противник в кулачной драке:
– Что, если это уловка? Я имел дело с подобными хитрецами. Убийца лишь подделывается под идейного, а в действительности он завладел крадеными деньгами и хочет, чтобы вы оставили его в покое.
– Алексей Николаевич! Я тоже допускаю, что здесь хитрость уголовных. Обещаю тебе выяснить правду. Езжай домой, я сообщу о результате своего дознания.
– Ты думаешь, я смогу скормить это своему начальству? Там министр Двора уже лезет с вопросами, где похищенные деньги.
– Плевать мне на твое начальство!
– А на меня тоже плевать? – завелся командированный.
– На тебя нет. Но и ты войди в мое положение. При тех отношениях, что сложились между нашими странами…
– Юнас, Финляндия не страна, а часть Российской империи.
– Да неужели? – взвился в свою очередь комиссар. – А мы, живущие здесь, думаем иначе! Я должен идти против своего народа, чтобы тебе было что доложить начальству?
Алексей Николаевич понял, что, если продолжать разговор в таком же ключе, он зайдет в тупик. И ему перестанут помогать.
– Давай успокоимся. И поищем вариант, который устроит и меня, и тебя, – сказал он примирительно.
– Давай, – остыл комиссар. – Ты первый!
Они сели в кресла и, не обращая внимания на лежащий возле них труп,
начали рассуждать.
– Если выяснится, что в записке изложена правда, я уеду домой, – начал русский сыщик. – А начальству объясню, что деньги теперь сам черт не вернет фабриканту Смирнову. Они, конечно, поднимут вой, но вскоре примирятся. В Петербурге все понимают, куда зашли наши отношения. Но ты должен учитывать, что историю с пропавшими деньгами, которые пойдут на отделение Суоми от империи, враги отделения могут использовать против вас.
– Каким образом? – быстро спросил Юнас.
– Поднимут вопрос в Думе, потребуют усилить присутствие войск, прижмут какие-то очередные ваши права… Стоит ли такое обострение отношений трехсот тысяч рублей? Не лучше ли помочь мне их разыскать и честно вернуть хозяину? Старик