Библиотека

Лёлишна из третьего подъезда стр. 149

Размер шрифта
-
+
Тема

Держи себя в руках. Будь мужественным.

– Трудно это. И неинтересно. Я однажды целый день был мужественным и – устал. Разрешите мне хотя бы изредка тяжело что-нибудь переживать?

Эдуард Иванович с Лёлишной переглянулись, и она ответила:

– Не разрешаем.

Дедушка совсем растерялся.

Сел.

На коробку с лекарствами.

– Ну вот, – удовлетворённо сказал он, – вот вам и результат.

– Ты встань, – предложила Лёлишна.

– Мне теперь всё равно, – сказал дедушка и встал.

Лёлишна расправила смятую коробку и сказала:

– А теперь будем наводить порядок.

– Эй! – раздался из шифоньера знакомый голос. – Откройте! Задохнусь, чего доброго.

Открыли.

– Привет, – сказал Петька, – хотел вам помочь, да уснул.

Мог бы и сейчас помочь, нашлась бы работа, да разыгрался с Хлоп-Хлопом.

Сидели они друг против друга и дразнились.

Петька сам себе аплодировал.

А мартыш плевался.

Наша программа подходит к концу. Начинаем очередной номер

Лёг спать дедушка.

Привязанный цепочкой к батарее центрального отопления спал на подстилке Хлоп-Хлоп.

В соседней комнате растянулся на ковровой дорожке Чип.

Дедушка видел во сне, что ему снова разрешили переживать с утра до вечера.

Хлоп-Хлопу снился Петька – будто они с ним соревнуются, кто дальше плюнет.

Чипу пригрезилось: бегает он по лесу, а под каждым кустом и деревом лежит или кусочек сахару, или кусочек мяса.

А на кухне

горел свет.

А за окном давным-давно была ночь.

На кухне сидели Эдуард Иванович и Лёлишна.

Они шептались.

Прыгала крышка на давным-давно закипевшем чайнике.

А они давным-давно шептались, склонясь головами над столом.

Заскулил Хлоп-Хлоп: ему нужно было в туалет.

А его не слышали.

Он заскулил громче.

Проснулся Чип и зарычал.

Дедушка проснулся, испугался и с головой спрятался под одеяло.

А двое на кухне ничего этого не слышали.

Шептались.

Чип пожалел мартыша, подошёл к нему и спросил (конечно, на зверином языке):

– Чего раскричался?

– Чего? Чего? – хныча, передразнил мартыш. – Неужели не понимаешь?

– Нет, – признался Чип.

– Я хочу, – стыдливо опустив глазки, произнёс Хлоп-Хлоп, – туда. Иди скажи им.

Чип лбом толкнул дверь в кухню, вошёл и с упрёком посмотрел на Эдуарда Ивановича.

Тот сразу всё понял, отвязал мартыша, и вскоре Хлоп-Хлоп снова спал.

И Чип спал.

А дедушка притворился, что спит.

Когда двое на кухне снова зашептались, он тихонько вылез из-под одеяла, всунул ноги в тапочки.

И неслышно подошёл к дверям в кухню.

Но от напряжения и некоторого количества страха не мог ничего расслышать.

Сквозь стекло он видел затылок Эдуарда Ивановича и лицо внучки, но ничего не слышал.

Но чувствовал, что разговор касается его.

А он ничего не слышит!

И вдруг услышал, что они замолчали.

– Входи, дедушка, – сказала Лёлишна.

– Как ты меня обнаружила? – виновато спросил он, входя.

– Очень просто, – ответила внучка, – в двери стекло, а стекло просвечивает.

– Представляю, как глупо я выглядел, – дедушка вздохнул. – Но это из-за вас. Ваши звери, Эдуард Иванович, испугали и разбудили меня. А ваш разговор с Лёлишной растревожил меня. Прошу, вернее требую, валерьянки.

Лёлишна переглянулась с Эдуардом Ивановичем и ответила:

– Садись, дедушка. Валерьянки ты не получишь.

– Справедливое решение, – сказал Эдуард Иванович. – Выпейте лучше стакан чаю с сахаром.

– Так, так, – продолжая стоять, произнёс дедушка. – Вы против меня. Вдвоём. Понятно. О чём вы шептались? Отвечайте честно.

Опять переглянувшись с Лёлишной, Эдуард Иванович сказал:

– Отвечаю честно.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.