Библиотека

Ленинград действует. Книга 2 стр. 239

Размер шрифта
-
+
Тема

Байшир уже не глядел на него. Скомандовав: «Поймать вторую цель!», он встречал снарядами следующего ринувшегося в пике бомбардировщика. Тот тоже сбросил бомбу слишком поспешно и взмыл, спасаясь. Бомба упала в двухстах метрах от батареи, в пустое болото.

– Третья цель! – скомандовал Байшир.

Но третий бомбардировщик не решился пикировать и ушел за вторым. Тут Байшир заметил, что в работе затвора его пушки – задержка, цапфа не зашла в гнездо, затвор вручную не открывался, рукоять, скользя, обходила вокруг валика. Всмотрелся, увидел вмятину от осколка.

На пятикилометровой высоте с северо-запада показалась вторая группа «юнкерсов», идущая к батарее.

– Заменить! – коротко крикнул Байшир и вместе с заряжающим Зариповым и с наводчиком Пилипчиком взялся разбирать механизм. Пока другие орудия батареи яростным огнем не давали «юнкерсам» пикировать, на место испорченной рукояти была поставлена запасная, и Байшир ушел открыть по самолетам огонь, они рассеялись, не сбросив бомб.

В середине дня батареей был сбит еще один самолет, на этот раз «хейнкель», затем Байшир подбил двухмоторный «юнкерс», а несколько минут спустя у перетруженного орудия старшего сержанта Мельника не сработала автоматика. Чтобы вышла гильза, заряжающий, ефрейтор Мусатов, стал открывать затвор вручную. Тут ни с того ни с сего автоматика сработала. Мусатову гильзой раскроило губу так, что подбежавший к нему санинструктор Зайцев сразу определил: без наложения шва не обойтись. Платов приказал отправить Мусатова в медсанбат. Окровавленный, перевязанный Мусатов заявил, что способен идти пешком, и отправился в путь вместе с Зайцевым.

– Ну что ж, Петя, – сказал ему по дороге Зайцев, – по приказанию командира останешься в медсанбате, лечиться будешь.

– Да ты что, – промычал сквозь повязку раненый, – смеешься надо мной? Что же я, не ленинградец, что ли? В такое время чтобы я остался там? Вот наложат шов, вернусь обратно на батарею!

И в тот же день ефрейтор Мусатов занял прежнее место у четвертого орудия платовской батареи.

За время его отсутствия Байшир совершил еще одно неплохое дело. Вновь взявшись обстреливать наш ближний тыл, враг поднял в воздух аэростат наблюдения. Это грозило неприятностями для всех наших частей. Дав четыре точных выстрела прямой наводкой, Байшир заставил аэростат снизиться, и снаряды немецкой артиллерии опять стали падать бесцельно.

«Закомандовавшийся» Платов потерял голос и мог только шептать команды на ухо лейтенанту Полевичему – тот передавал их, как мощный радиоусилитель.

Вечером, разгоняя и преследуя последние группы вражеских самолетов, в бой вышли наши «илы». В хвост к одному из «илов», внезапно прорезав облако, пристроился «мессершмитт». Стрелять по нему снарядами было нельзя: слишком малой была дистанция между ним и «илом». Платов приказал открыть огонь из пулеметов. Ефрейтору Исаенко понадобились только три очереди, чтобы поврежденный «мессершмитт» отвалился от «ила», и тот, развернувшись, пустился его преследовать.

Темнело… Вернуть утраченные позиции фашистам и в этот день не удалось. Наша пехота не отдала им ни метра земли.

Четыре сбитых, один подбитый и несколько поврежденных самолетов врага. Сотни сброшенных мимо Цели и сотни вовсе не сброшенных бомб. И если не считать разорванную губу Мусатова – ни одного раненого и убитого на батарее… Не прекрасный ли это успех за день боевой работы батарейцев Платова? А за все дни боевых операций был ранен только один человек– Гудков.

Мышцы батарейцев от усталости одеревенели.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.