Лесные братья стр. 29
будут? – опять возмущенно перебил его Фома. –
При тебе не будут. А кто на прошлой неделе казака убил, которого ты велел отпустить? Не будут? – еще громче начал он. – А как ты чуть отвернешься, так некоторые из твоих новых молодцев всех подряд перестрелять готовы!
Попробуй, если хочешь, дай им потачку, попробуй и посмотри, что тогда получится.
– Я потачки не даю! – взбешенно крикнул Лбов и крепко схватил за руку Фому. – Я никому, никогда не даю, это… ты врешь, а если ты врешь, а если вы там за глазами у меня что-то делаете, так я когда узнаю об этом, то смотри, что я сделаю.
Он выхватил свисток и резким условным сигналом перекликнулся с остальными, и почти тотчас же со всех сторон понеслись на его зов лбовцы.
– Кто убил бабу? – спросил Лбов, когда все собрались около него. – Говори прямо.
Все молчали.
– Я спрашиваю: кто убил? – повторил Лбов и мрачно, пытливо посмотрел на окружающих.
– Не знаю… не видал… кто-то хоронится, сукин сын, –
послышались в ответ недоумевающие голоса.
– Хорошо, – крикнул тогда Лбов, – я узнаю и так, а когда узнаю, то застрелю его как собаку!
Он шагнул во двор – и Феофан Никифорович умер, а если не совсем умер, то почти что совсем, потому что он услышал только последние слова Лбова и подумал, что это относится лично к нему.
– Ваше благородие, господин начальник, – дрожащим голосом начал он, да… так и остался с открытым ртом, потому что в вошедшем узнал своего бывшего ямщика, который когда-то так ловко ограбил его.
Лбов заметил Чебутыкина, но, по-видимому, не узнал его. Какая-то мысль осенила вдруг его голову, потому что он подошел к Чебутыкину, взял его за руку и, легонько подымая его, спросил коротко:
– Ты зачем здесь сидишь?
– Я… я отдыхаю, господин ямщик… то есть господин начальник, – испуганно забормотал Чебутыкин.
– И давно это ты здесь отдыхаешь?
– Недавно… то есть давно… ваша светлость, – взмолился вдруг он. – Да за что же, да разве же я что-нибудь против имею?.. Господи, да когда вы прошлый раз мою почту изволили ограбить, разве же я тогда не сочувствовал? Ведь меня же тогда по подозрению целую неделю в арестном доме продержали… Да зачем же убивать меня…
меня? Я человек безвредный, я вот на днях в Ильинское опять с почтой поеду, так, может, тогда, бог даст, ваше сиятельство, опять…
– Молчи, дурак, какое я тебе сиятельство, – усмехнулся
Лбов, – никто тебя убивать не хочет, а ты скажи-ка мне, видел, кто убил продавщицу?
– Не видел… то есть видел… то есть я сидел отвернувшись… – и Чебутыкин вопросительно посмотрел на
Лбова, стараясь угадать, как тому будет угодно: чтобы он видел или не видел.
– Значит, видел? – подбадривающе сказал Лбов.
– Видел, видел, ваше сиятельство, то есть, господин атаман. Как же не видать, когда я, можно сказать, на навозной куче напротив пребывал.
– А ну-ка, покажи-ка мне его. – И Лбов вывел Чебутыкина за ворота, где, выстроившись, стоял весь отряд.
Лбов и Чебутыкин прошли по фронту,